Старые сказки с новой окраской

А Медведь и в доме прибирается, и на охоту ходит, и готовит. Устал он от житья такого и стал думать, как же ему от Маши избавиться.

Думал, думал и придумал.

Напёк он пирожков, накормил ими Машу. А как уснула, так схватил её, положил в короб и бегом через лес в деревню её отнёс.

Прибежал в деревню, нашёл дом дедушки и бабушки. Поставил короб с Машей у ворот, постучался да и пошёл обратно.

Только по дороге зашёл он к кузнецу и купил себе замок с ключиком. Чтобы дверь в своем доме крепко-накрепко закрывать и гостей таких незваных не пускать.

ШКУРКА

Галина Благий

Жила-была царевна, и была она хороша собой – румянолица, с тугой блестящей косой, стройная и нежная. Дни и ночи проводила она в саду, усыпанном благоухающими цветами, становясь всё прекраснее и нежнее. Вся её жизнь заключалась в любовании миром и взращивании своей красоты.

Рукодельницей, правда, царевна не была. За что ни возьмётся, всё выходит вкривь и вкось. Зашивает носки – пришьёт пятку к стопе, ткёт скатерть – полотно дырявое, что решето, выходит.

Как-то раз шла она по саду и вдруг видит: добрый молодец к ней бежит. Быстро так бежит, аж кушак по ветру развевается, и на ходу умоляет: «Выйди за меня, девица-красавица! Жить без тебя не могу. Что хочешь, проси!»

Отвечала ему царевна: «Ничего мне от тебя не надо». А добрый молодец настаивает, стрелой своей бахвалится, замуж зовёт без устали.

Согласилась-таки царевна замуж выйти. Привёз её добрый молодец в избушку-развалюшку, и стали они жить-поживать вместе.

Долго ли коротко ли они жили, но как-то раз поехал молодец в гости к матери и привёз оттуда наказ, чтобы жена испекла торт всем-тортам-торт, а иначе пустит она молву чёрную по царству-государству, что жена его – жаба страшная.

Обрадовался молодец, в пляс пустился, а царевна села у окошка и горючими слезами залилась: «Как же мне теперь быть?» Поплакала, поплакала, да принялась торт из теста лепить. Лепила-лепила, выпекала-выпекала, торт не удался, зато вышел хлеб.

Повёз молодец тот хлеб матери. Поглядела она на него, помяла, понюхала, разгневалась, да как заорёт: «Ничего-то твоя жена не умеет, этим хлебом только ворота конюшни подпирать! Ну да ладно, дам ей ещё один шанс доказать, что она сына моего достойна. Пусть к завтрему ковёр соткет с небесами, холмами да дворцом нашего царя-батюшки, а не сделает, пущу молву чёрную по всему царству-государству, что жена твоя – жаба страшная».