Сто имен

Китти рассмеялась:

– Ты, как всегда, спуску не даешь! – Улыбка ее погасла, она впервые по-настоящему увидела пальцы Констанс на своей руке. – А как насчет эгоистичной женщины, которая никак не решится навестить больную подругу?

– Но ты же пришла, и я очень рада тебя видеть.

Китти сглотнула:

– Ты ничего не сказала об этом.

– О чем?

– Ты знаешь, о чем.

– Не знала, готова ли ты это обсуждать.

– По правде говоря, нет.

– Вот видишь.

Они помолчали.

– Меня полощут в газетах, на радио – везде, – решилась наконец Китти.

– Я здесь не получаю газет.

Китти притворилась, будто не замечает стопку на подоконнике.

– Куда бы я ни пошла, все смотрят на меня, тычут пальцами, словно я прокаженная.

– Оборотная сторона популярности. Ты же телезвезда.

– Я не телезвезда. Я – идиотка, осрамившаяся на телевидении. Есть разница, а?

Констанс молча пожала плечами, словно разница не так уж и велика.

– Ты не советовала мне идти на телевидение. Скажи теперь: «Я же тебя предупреждала» – и покончим с этим.

– Я никогда так не говорю. От подобных слов никакого толку. – И Констанс снова пожала плечами, ее фирменный жест.

Китти выпустила пальцы Констанс и тихо спросила:

– Работа все еще за мной?

– Пит не поговорил с тобой? – Похоже, Констанс рассердилась на ответственного редактора.

– Говорил. Но мне надо услышать это от тебя. Мне важно услышать это от тебя.

– «Etcetera»[1 - Et cetera – и так далее (лат.).] по-прежнему желает видеть тебя в своем штате, – без колебаний ответила Констанс.

– Спасибо! – шепнула Китти.

– Я поддержала твое желание работать на телевидении, потому что знаю: ты хороший репортер, а можешь стать великим. У всех бывают ошибки, у кого-то больше, у кого-то меньше, но никто не безгрешен. И когда такое случается, надо использовать этот опыт, чтобы стать лучшим репортером, а главное, лучшим человеком. Помнишь, какой сюжет ты предложила мне, когда явилась на собеседование десять лет тому назад?

Китти рассмеялась, но ее передернуло.

– Нет, – солгала она.

– Конечно же, помнишь. Ладно, раз ты не хочешь сказать, скажу я: я спросила, если бы тебе прямо сейчас предложили написать статью о чем угодно, какой сюжет ты бы выбрала.

– Не надо, Констанс! Все я помню! – Китти сильно покраснела.

– А ты ответила, – продолжала Констанс, будто ее и не перебивали, – что слышала о гусенице, которая не смогла превратиться в бабочку.

– Да помню я, помню.