Сто имен

– Я могу попозже зайти, – выдавила из себя наконец Китти. Она отвернулась, чтобы не смотреть на процедуру, но ее взгляд наткнулся на какие-то больничные атрибуты, и Китти сделала еще один полуоборот, отыскивая что-то нормальное, простое, повседневное, на что она могла бы смотреть, притворяясь, будто находится вовсе не в больнице, и нет этого запаха, и ее подруга не умирает.

– Я почти закончила. Осталось только температуру померить, – сказала сестра, засовывая кончик градусника в ухо Констанс.

Китти вновь отвела взгляд.

– Сядь тут, – позвала ее Констанс, указывая на стул возле кровати.

Китти не смела встретиться с ней взглядом. Да, это неприлично, однако ее глаза непрерывно косили, их словно магнитом притягивало то, что не напоминало о больных и болезни. Например, гостинцы, которые Китти принесла с собой.

– Вот тебе цветы. – И она поглядела по сторонам в поисках сосуда для букета. Констанс терпеть не могла цветы, она оставляла умирать в вазе любые приношения, которые несли ей, пытаясь улестить, извиниться или добавить красок ее офису.

– Ох ты! – сказала медсестра. – Что ж вас не предупредили, что с цветами в палату нельзя.

– А, хорошо, сейчас я их унесу. – Китти вскочила, с трудом скрывая облегчение, и рванулась к двери.

– Я заберу, – сказала сестра. – Оставлю в регистратуре, заберете с собой домой. Такой красивый букет, не пропадать же ему.

– Зато я кексы прихватила! – Китти вытащила упаковку из сумки.

Медсестра и Констанс снова переглянулись.

– Да вы что? И кексов нельзя?

– Шеф предпочитает, чтобы пациенты питались только больничной едой.

Китти протянула контрабанду сестре.

– Забирайте и их домой! – рассмеялась та, проверяя показатели градусника. – Все в порядке, – с улыбкой сообщила она Констанс, и эти две женщины обменялись понимающими улыбками, словно эти слова значили что-то совсем другое, ну конечно же, они имели какой-то другой смысл, чему тут быть в порядке? Рак пожирал Констанс, волосы после радиотерапии немного отросли, но торчали неровными прядями, под больничной рубашкой выступали ключицы, из обеих рук тянулись провода, трубки, а руки-то исхудавшие, в синяках от уколов и капельниц.

– Хорошо, я про кокаин под дном сумки не проговорилась, – сказала Китти, едва за сестрой захлопнулась дверь (та весело рассмеялась уже в коридоре).