Люблю твои воспоминания

– Ну, не только, дорогая, – признается он, успокаиваясь. – Об этом и о нарциссах. Недолго осталось до времени весенних посадок. И немного крокусов. Мне нужно достать несколько луковиц.

Приятно сознавать, что конец моего брака не стоит для моего отца на первом месте. Как и на втором. В списке он после крокусов.

– И подснежники тоже, – добавляет он.

Я редко бываю в этом районе в столь ранний час. Обычно в это время я на работе, показываю здания в городе. Сейчас, когда все на службе, здесь так тихо, и мне интересно, чем папа может заниматься в этой тишине.

– Что ты делал до того, как я появилась?

– Тридцать три года назад или сегодня?

– Сегодня. – Я стараюсь не улыбаться, потому что знаю, что он говорит серьезно.

– Кроссворд разгадывал. – Он кивает на кухонный стол, где лежит газетный лист, полный головоломок и загадок. Половина уже решена. – Я застрял на шестом. Посмотри на него. – Он приносит на стол чашки чая, умудряясь не пролить ни капли. Всегда устойчивый.

– Кто из влиятельных критиков сказал про одну из опер Моцарта, что в ней «слишком много нот»? – читаю я вслух.

– Моцарт! – Папа пожимает плечами. – Вообще про этого парня ничего не знаю.

– Император Иосиф второй, – говорю я.

– Ничего себе! – Папины брови-гусеницы от удивления поднимаются вверх. – Откуда ты это знаешь?

Я хмурюсь:

– Наверное, слышала об этом где-нибу… это дымом пахнет?

Он выпрямляется и нюхает воздух, как ищейка:

– Тост подгорел. Поставил на слишком сильный нагрев и сжег его.

– Вот незадача! – Я качаю головой. – Где мамина фотография из прихожей?

– Которая? Там тридцать ее фотографий.

– Ты считал? – смеюсь я.

– Я же их все прибивал! Всего сорок четыре фотографии, так что мне нужны были сорок четыре гвоздя. Я пошел в скобяную лавку и купил пачку гвоздей. В ней было сорок гвоздей. Они заставили меня купить вторую пачку всего из-за четырех лишних гвоздей. – Он поднимает вверх четыре пальца и качает головой. – У меня до сих пор лежат оставшиеся тридцать шесть в коробке с инструментами.

Забудьте про терроризм, преступность и глобальное потепление. Доказательство крушения мира, по его мнению, заключается в тридцати шести гвоздях в коробке с инструментами. Возможно, в этом он прав.

– Так где она?

– Там, где и всегда, – говорит он неубедительно.

Мы оба смотрим на закрытую дверь кухни. Я встаю, чтобы пойти в прихожую и проверить.