Лейтенант Хорнблауэр. Рука судьбы

– К «Калипсо», – сказал Харви, берясь за румпель, и повел лодочку по темной воде.

– Быстрей, быстрее же, – говорил Фостер с искаженным страданием лицом.

Ничто не сравнится с душевной мукой капитана, лишенного возможности попасть на свой, терпящий бедствие, корабль.

– Вот один из них, – сказал Харви.

Прямо на них несся на всех парусах маленький бриг; они различали отблески огня, и вдруг, прямо на глазах, бушующее пламя объяло весь корабль, как праздничный фейерверк. Огонь полыхнул из бортов, взвился над люками.

Сама вода осветилась зловещим красным отблеском. Судно замедлилось и начало тихо поворачиваться.

– Идет прямо на якорный канат «Санта-Барбары», – сказал Фостер.

– Еще чуть-чуть, и пронесло бы, – добавил Хэммонд. – Не повезло же беднягам на «Барбаре». Сейчас оно пройдет борт о борт.

Хорнблауэр подумал о двух тысячах испанских и французских пленных, задраенных под палубами тюрьмы.

– Человек у руля мог бы провести его мимо, – сказал Фостер. – Мы должны это сделать!

Харви положил руль на борт.

– Гребите, – сказал он лодочникам.

Те по понятной причине не хотели грести к пылающему каркасу.

– Гребите! – повторил Харви.

Он выхватил из ножен шпагу, и лезвие, направленное загребному в горло, зловеще блеснуло красным. Коротко всхлипнув, загребной налег на весло, и лодка понеслась.

– Подведите ее к кормовому подзору, – сказал Фостер. – Я прыгну.

Хорнблауэр наконец обрел дар речи:

– Позвольте мне, сэр. Я управлюсь.

– Давайте со мной, если хотите, – ответил Фостер.

 – Тут могут понадобиться двое.

Прозвище Неустрашимый Фостер происходило, вероятно, от названия корабля, но подходило по всем статьям. Харви подвел лодку под корму горящего судна; оно снова шло по ветру, прямо на «Санта-Барбару».

Хорнблауэр оказался ближе всех к бригу. Медлить было нельзя. Он встал на банку и прыгнул, ухватился за что-то и рывком втащил на палубу свое неуклюжее тело. Судно неслось по ветру, и пламя отдувало вперед; на самой корме было пока просто очень жарко, но Хорнблауэр слышал рев пламени и треск горящего дерева.

Он шагнул к штурвалу и схватил рукоятки. Штурвал был закреплен стропкой. Сбросив ее, Хорнблауэр снова взялся за штурвал и почувствовал, как руль берет воду. Он всем телом налег на штурвал и повернул его. Правый борт брига почти касался правого борта «Санта-Барбары». Пламя осветило взволнованную, размахивающую руками толпу на полубаке плавучей тюрьмы.

– Руль на борт! – загремел в ушах Хорнблауэра голос Фостера.