Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Он смахнул с глаз воду. Почти все, кто только что был на шканцах, лежали убитыми: морские пехотинцы, матросы, офицеры. Симмондс выстроил уцелевших пехотинцев у гакаборта, готовясь ружейным огнем ответить двадцатичетырехфунтовкам «Нативидада». Буш был на грот-мачте, и Хорнблауэр вдруг сообразил, что это он обрубил крюйс-стень-штаг, окончательно освободив корабль. У штурвала стояли двое рулевых; твердые, неколебимые, смотрели они вперед. Это не те люди, которые стояли у штурвала при начале боя, но железная дисциплина флота и его неумолимая рутина требовали, чтобы руль не оставался без присмотра во всех перипетиях сражения.

За правой раковиной «Нативидад» поворачивал вновь. Хорнблауэр с дрожью волнения осознал, что на сей раз сможет ответить. Требовалось усилие, чтобы сосредоточиться на предстоящем повороте. Он собрался с мыслями, сравнил относительную тягу фор- и грот-марселя, мысленно представил положение центра парусности относительно грот-мачты, – к счастью, он немного смещен к корме.

– К брасам! – крикнул он.

 – Мистер Буш, мы попробуем привестись к ветру.

– Есть, сэр.

Хорнблауэр обернулся – «Нативидад» шел к ним, раскачиваясь и кренясь.

– Руль круто направо! – крикнул он. – Приготовиться у пушек.

Команда «Нативидада», глядя поверх орудий, вдруг увидела, как потрепанная корма «Лидии» медленно отворачивается от них. Какие-то полминуты, пока фрегат еще сохранял инерцию, рулевые, налегая на штурвал, удерживали его в галфвинд, те самые полминуты, пока «Нативидад» проходил мимо.

– Пли! – завопил Джерард.

Его голос тоже срывался от возбуждения.

«Лидия» вновь накренилась от отдачи, дым окутал палубу, и сквозь клубы на нее обрушился железный град неприятельского залпа.

– Всыпь им еще разок, ребята! – орал Джерард. – У них фок-мачта упала! Молодцы, ребята!

Орудийные расчеты, как безумные, орали «ура!», но две сотни голосов тонули в штормовом ветре. Противник наконец-то поражен серьезно. Сквозь дым Хорнблауэр видел, как фок-ванты «Нативидада» вдруг провисли, снова натянулись, опять провисли, и вся фок-мачта наклонилась вперед; грот-стеньга дернулась и последовала за фок-мачтой.

Все вместе исчезло за бортом. «Нативидад» повернулся, резко приведясь к ветру; в то же время «Лидия» увалилась, несмотря на усилия рулевых. Штормовой ветер свистел в ушах. Полоска серого моря, разделившая два корабля, ширилась. Последний раз выстрелила пушка на главной палубе. Два корабля качались на бурном море, неспособные причинить друг другу никакого вреда.