Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Я желала бы попросить вас лишь еще об одном одолжении.

– Да, ваша милость?

– Чтобы вы не называли меня «ваша милость». Пожалуйста, зовите меня «леди Барбара».

– Конечно, ваша… леди Барбара. Кхе-хм.

На тонких щеках появились еле заметные ямочки, яркие глаза сверкнули.

– Если вам трудно выговорить «леди Барбара», капитан, вы всегда можете привлечь мое внимание, сказав «кхе-хм».

От такой наглости Хорнблауэр окаменел. Он собрался повернуться на каблуках, набрал в грудь воздуха, собрался выдохнуть, прочищая горло, и понял, что никогда больше не сможет пользоваться этим ни к чему не обязывающим звуком, – по крайней мере, пока не высадит эту женщину в каком-нибудь порту.

Однако леди Барбара остановила его, протянув руку, – даже в этот момент он заметил, какие у нее длинные и гибкие пальцы.

– Простите меня, – сказала она, раскаиваясь, – прошу принять мои извинения, хотя понимаю теперь, что это было совершенно непростительно.

Моля, она выглядела положительно хорошенькой. Хорнблауэр потерянно смотрел на нее.

Он понял, что его разозлила не наглость, а проницательность. Леди Барбара угадала, зачем он прочищает горло: чтобы скрыть свои чувства. Как только он это понял, гнев его сменился острым презрением к себе.

– Тут нечего прощать, мэм, – сказал он, тяжко вздохнув. – А теперь, если вы в свою очередь простите меня, я займусь своими обязанностями по кораблю.

Он оставил ее в быстро сгущающейся ночи. Юнга только что зажег нактоузные лампы. Хорнблауэр остановился, чтобы прочесть на лаговой и курсовой досках отметки послеполуденного пути.

Аккуратным почерком он вывел указания, включая и то, чтобы его позвали ночью, – огибая мыс Мала, они должны будут сменить курс на северный, – потом спустился в каюту.

Нарушение всех привычек тревожило и раздражало его. Неприятно, что его личный гальюн теперь для него закрыт и приходится пользоваться кают-компанейским, но это бы еще полбеды. Да, вскоре предстоит сразиться с «Нативидадом», а дон Кристобаль де Креспо – опасный противник, но и это составляло лишь часть его беспокойств, – он вдруг явственно осознал, что тяготится дополнительной ответственностью, обрушившейся на него вместе с появлением леди Барбары на борту.

Он прекрасно знал, что ждет его самого и его команду, если «Нативидад» возьмет верх над «Лидией». Их повесят, или утопят, или уморят жаждой. Эль-Супремо не помилует перебежчиков. Эта возможность до сего момента его не трогала – столь абсолютно неизбежен был поединок с «Нативидадом».