Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Эль-Супремо восседал на помосте под балдахином так, словно просидел неподвижно четыре дня (казалось – месяц) с их последней встречи.

– Вы исполнили мою волю, капитан? – были его первые слова.

– Этой ночью я захватил «Нативидад», – ответил Хорнблауэр.

– И ваши запасы, насколько я понял, укомплектованы?

– Да.

– Значит, – сказал Эль-Супремо, – вы сделали, что я хотел. Так я говорил с самого начала.

Перед лицом столь безграничной самоуверенности возражать было невозможно.

– Сегодня после полудня, – продолжил Эль-Супремо, – я приступлю к исполнению моих планов по захвату Сан-Сальвадора и человека, который называет себя главнокомандующим Никарагуа.

– Да? – сказал Хорнблауэр.

– Здесь есть некоторые сложности, капитан. Вам, вероятно, известно, что дороги между этим местом и Сан-Сальвадором не так хороши, как дорогам надлежит быть. На одном отрезке тропа состоит из ста двадцати семи ступеней, вырубленных в лаве между двумя расселинами. По ней тяжело пройти мулу, не говоря уже о лошади, а злонамеренная личность, вооруженная ружьем, способна причинить большой ущерб.

– Представляю, – сказал Хорнблауэр.

– Однако, – продолжал Эль-Супремо, – от порта Либертад до Сан-Сальвадора всего лишь десять миль по хорошей дороге. Сегодня после полудня я с пятьюстами людьми на двух кораблях выйду к Либертаду. До него меньше ста миль, и я буду там завтра на заре. Завтра вечером я буду ужинать в Сан-Сальвадоре.

– Кхе-хм, – сказал Хорнблауэр. Он ломал себе голову, как бы получше изложить те затруднения, которые он видел.

– Вы ведь убили очень мало из команды «Нативидада», капитан? – спросил Эль-Супремо, вплотную подходя к одному из тревоживших Хорнблауэра вопросов.

– Одиннадцать убитых, – сказал Хорнблауэр, – и восемнадцать раненых, из которых четверо, скорее всего, не выживут.

– Значит, осталось достаточно, чтобы управлять судном?

– Вполне, сеньор, если…

– Это мне и нужно. Кстати, капитан, простые смертные, обращаясь ко мне, не употребляют слово «сеньор».

Хорнблауэр в ответ мог только поклониться. Удивительные манеры Эль-Супремо были, как каменная стена.

– Офицеры, ответственные за судовождение, еще живы? – продолжал Эль-Супремо.

– Да, – сказал Хорнблауэр и, поскольку предвидел впереди трудности и желал свести их к минимуму, добавил: – Супремо.

– Тогда, – объявил Эль-Супремо, – я беру «Нативидад» к себе на службу. Я убью боевых офицеров и заменю их собственными.