Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Он жадно схватил ее, торопливо глотнул и тогда только вспомнил, что не должен показывать себя перед слугой простым смертным, способным испытывать голод или жажду.

– Спасибо, Полвил, – сказал он, отпивая помаленьку.

– А ейная милость шлют вам свои приветствия, сэр, и просят, чтобы им разрешили остаться в кубрике, когда начнется бой.

– Кхе-хм, – сказал Хорнблауэр, уставясь на Полвила.

Неожиданная просьба застигла его врасплох. Всю ночь он старался забыть о леди Барбаре, как иной старается забыть про зубную боль.

В кубрике леди Барбара будет отделена от раненых одной лишь тоненькой занавеской. Это не место для женщины. Но то же можно сказать о канатной кладовой. Говоря по чести, на идущем в бой фрегате женщине вообще не место.

– Отправьте ее куда хотите, лишь бы подальше от ядер, – бросил он раздраженно.

– Есть, сэр. Еще ейная милость просили сказать, что желают вам сегодня всяческой удачи, сэр, и… и… не сомневаются, что вы добьетесь успеха, которого… которого заслуживаете.

Полвил произнес эту длинную речь с запинкой – он явно выучил ее не так хорошо, как желал бы.

– Спасибо, Полвил, – мрачно произнес Хорнблауэр.

Он вспомнил, как леди Барбара смотрела на него вчера с главной палубы. Лицо ее было четко очерченное и пронзительное, как шпага, – такое уж нелепое сравнение пришло ему в голову.

– Кхе-хм, – сказал он сердито. Он знал, что лицо его смягчилось, – не хватало, чтобы Полвил заметил и, сопоставив с темой разговора, угадал причину. – Идите вниз и позаботьтесь, чтобы ее милости было удобно.

Матросы, закончив завтракать, вывалили на палубу, помпы застучали повеселее – уставшие работники сменились новыми. Орудийные расчеты встали у пушек, немногие свободные от дел собрались на полубаке и рьяно обсуждали продвижение корабля.

Буш явился на шканцы вестником беды.

– Как вы думаете, сэр, ветер подержится? – спросил он. – Что-то мне кажется, солнце его глотает.

Сомнений быть не могло: по мере того как солнце поднималось, ветер стихал. Волны по-прежнему были короткие и крутые, но «Лидия» двигалась по ним без былой легкости.

Она неизящно дергалась и кренилась с носа на корму, лишенная устойчивой тяги, какую давал бы хороший ветер. Небо над головой быстро приобретало голубоватый металлический оттенок.

– Мы их быстро нагоняем, – сказал Хорнблауэр, не отрываясь взглядом от «Нативидада», чтобы не обращать внимания на предостережение стихий.

– Три часа, и мы их догоним, – сказал Буш. – Лишь бы ветер подержался.