Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

– Сдается, у Викери уже есть первый улов, да, сэр? – с улыбкой сказал он.

– Будем надеяться, – ответил Хорнблауэр.

На лице Буша не было и следа тревоги, только кровожадное удовольствие при мысли, что Викери настигает и жжет каботажные суда. Хорнблауэр уже начал проникаться его уверенностью, пока не сообразил с досадой, что Буш и не думает вникать в обстоятельства. Буш знает, что операцию придумал Хорнблауэр, и не может допустить, что она окончится крахом.

– Эй, на палубе! Вижу два паруса! Идут от города через залив круто к ветру.

– Да, сэр, это он! – заорал другой голос. Все, не занятые другими делами, повзбирались на салинги.

– Это, должно быть, Монтгомери, – сказал Буш. Он продел деревянную ногу в рым-болт на тали ближайшей к корме каронады, чтобы без усилий стоять на покачивающейся палубе.

– Догнал, сэр! – прокричал тот же голос. – Наш тендер догнал преследуемого!

– Да, Бони недополучит изрядно солонины и сухарей, – заметил Буш.

Очень большой ущерб каботажным судам во Фришском заливе отчасти искупит потерю ста пятидесяти опытных моряков. Однако, чтобы лорды Адмиралтейства поверили в этот ущерб, нужны веские доказательства.

– Эй, на палубе! Два паруса разошлись. Наш тендер идет на фордевинд. У другого судна грот вроде бы взят на гитовы, сэр. Впечатление, что…

Лейтенант оборвал себя на середине фразы.

– Рвануло! – крикнул другой голос, и в тот же миг все на мачтах закричали «ура!».

– Судно взорвалось! – заорал лейтенант, от волнения позабыв добавить «сэр» в обращении к коммодору. – Дым валит столбом! Наверное, даже вам с палубы видно!

И впрямь над горизонтом встало исполинское грибообразное облако. Черное и тяжелое, оно провисело несколько минут, пока ветер не разорвал его на причудливые клубы и не развеял окончательно.

– Клянусь Богом, там были не солонина и сухари! – воскликнул Буш, молотя ладонью по кулаку.

– Эй, на мачте! Что тендер?

– Цел, сэр! Вроде его не задело взрывом! Корпус уже за горизонтом, сэр!

– Погнался за следующим, дай-то бог, – заметил Буш.

Взрыв пороховой баржи – лучшее доказательство, что Бонапарт перевозит вдоль берега военные припасы. Хорнблауэр почувствовал, что добился ощутимого результата, даже если не сможет убедить в этом Уайтхолл.