Рубеж 3: Искусство выживания

И правда, пацан не ошибся, женщина была жива. Пульс не шибко хороший, нитевидный.

– Сына спасите! – внезапно пробормотала она, не открывая глаз, – он жив! Пожалуйста!

Я тут же приложил палец и к шее паренька. И правда, тоже жив! И пульс тоже паршивый.

Приняв решение, достал прибор и, порвав рубашку на пацане, чтобы не тратить времени, приложил к его груди. Мать имеет право рассчитывать, что ее ребенка будут спасать первым. Медкомплекс привычно зажужжал, загорелась надпись:

– Выполняется диагностика.

И через полминуты выдал диагноз:

– Компрессионный перелом позвоночника.

И тут же:

– Начато лечение пораженных внутренних органов.

– Все хорошо, – сказал я матери, надеясь, что она меня услышит, – прибор начал лечение, значит, ваш сын будет жить.

На губах женщины промелькнула едва заметная улыбка. А потом ее голова дернулась, и я понял, что мы ее потеряли. Приложил пальцы к шее, так и есть. Умерла.

По нервам резануло ощутимой физической болью. Одно дело слушать в университете лекции о том, как правильно делать выбор при наличии двух одинаково тяжелых больных, кого из них спасать первым, а кого оставить на потом, если ресурсов не хватает заняться сразу обоими, и о необходимости быть готовым примириться с тем, что второй может и не выжить, а другое дело – в жизни такое пережить самому.

Петька отвернулся, смахивая набежавшую слезу.

– Не стесняйся, хорошая женщина, до последнего заботилась о сыне. Не грех ее оплакать.

Сашка тоже стоял с мокрым от слез лицом. Не сразу ответил:

– Да, конечно! А он точно выздоровеет?

– Наш прибор, если не может вылечить, сразу так и говорит. Вот как было в твоем случае. Так у нас и появился стационарный медкомплекс.

Закрыв глаза женщине, я расстегнул ремень, которым она была привязана к креслу, и отнес тело в сторону. Порывшись в валявшемся неподалёку чемодане, нашел свитер и накрыл им ее лицо.

Петька, пока мы с Сашкой стояли и ждали, побрел дальше, в поисках других выживших. Ему навстречу с другой стороны вышли и другие члены нашей команды, подоспевшие к месту крушения и разумно пошедшие не за нами, что увеличивало шансы быстрее найти выживших. Все-таки житейский опыт стариков – вещь иногда полезная.