Ревизор: возвращение в СССР

 – Завтра выемка будет проводиться в рамках предварительной проверки? Или уже возбуждено уголовное дело и на Веронику уже собран какой-то материал?

– Предварительная проверка, – удивленно ответил мне Иван.

– Откуда информация, что Веронику подставили? Документы кто – то видел?

– Да, была возможность. А ты откуда слова-то такие вообще узнал в школе???

– Вот тебя это реально сейчас интересует, или будем твою девушку от тюрьмы спасать? – огрызнулся я.

– Девушку спасать! – покорно кивнул Иван.

– Что там конкретно?

– Прошлым летом была списана партия сахара-песка, пятьдесят мешков, две с половиной тонны.

Хищение на две тысячи триста пятьдесят рублей, значительный размер. Составлен акт, что мешки водой залило, так как крыша протекла. Подписантов трое, в том числе Вероника. Она у Цушко практику проходила и на лето к нему же и устроилась.

В январе он опять десять мешков гречки списал: мыши съели и кот обоссал, которого завели, чтобы с мышами бороться. У Вероники там преддипломная практика сейчас.

Ее один из моих сослуживцев опросил сегодня предварительно. Она много еще чего рассказала, по мелочи, но это всё так, ерунда. Потянет только на смягчающие в суде, – он махнул рукой с досадой. – Эх, если бы она летом сразу к нам пришла!

– А, кстати, почему не пришла? – уточнил я. – Чем объяснила?

– Что не поняла сперва ничего, – рассказал Иван. – Потом начала догадываться, но сомневалась. Цушко хитрый. Чужими руками жар загребает. А сам похищенную социалистическую собственность на рынок в Брянск свозит.

– Наверняка, еще и запугал девчонку, – предположил я. – Ты поспрашивай у неё. Если он ее шантажировал подписью в том акте, это тоже как смягчающее можно использовать.

– Хорошо, поговорю.

– Короче, всё дело в акте, который завтра будет изыматься со всем остальным. Так?

– Так.

– Других компрометирующих ее документов нет? – уточнил я.

– Нет.

– Выемка где будет производиться? Что это, магазин? Склад?

– Торговая база.

– Может, сжечь её нафиг? – предложил я.

Иван посмотрел на меня, как на полоумного.

– Не, жечь нельзя, – ответил он. – Там же сторож.

– Хорошо. Сторожа жечь не будем, – рассмеялся я. – А если серьёзно, как далеко ты готов зайти, чтобы Веронике помочь?

Иван молчал и смотрел на меня каким-то непонятным взглядом. Я понял, что вишу на волоске. На дворе ведь семидесятые. Самый что ни на есть махровый социализм и люди, которые искренне верят в идеалы и светлое будущее. А тут я задаю непонятные вопросы.