Ревизор: возвращение в СССР

– Девять лет, – ответил счастливый Митрич, переодеваясь в свою одежду, которую принес откуда-то.

– Поздравляю, – запоздало опомнился Иван.

– Я тоже, – присоединился я.

– Спасибо, сынки! – дед пожал нам каждому руку.

Девять лет ждать Москвич. Это сильно.

– Надо пораньше в очередь встать, – начал рассуждать я. – Лет через десять она подойдёт, я уже и деньги скоплю.

– Кто ж тебя поставит в очередь? – с усмешкой спросил Иван. – Это ж надо заслуженным работником сначала стать, соцсоревнование выиграть.

– Я вообще сейчас ничего не понял, – запутался я. – Это что, есть разные очереди?

– Конечно. Когда что-то распределяется, то часть отдают в министерства, часть в профсоюзы, часть в обкомы и горкомы. Сначала обеспечивается народное хозяйство и военные, а потом только частники.

– Как всё сложно. А автомагазинов нет? Пришел, выбрал и купил.

– Есть комиссионки. Но там дорого.

– В смысле, дорого? Б/У-шная машина дороже новой?

– Какая? Б/У-шная? – теперь уже Иван не понял меня.

– Б/У – это бывшая в употреблении. Ну, как это?.. – не мог вспомнить я советский синоним. – Подержанная! Во.

– А, понял. Конечно, в комиссионке дороже.

– Почему?

– С рук всегда дороже, чем в магазине.

– Да, почему? – упирался я. – У нового товара и износ нулевой, и товарные свойства выше.

– У нового товара есть один очень, очень большой минус, – задумчиво проговорил Иван.

– Какой? – насторожился я.

– Его нет, – усмехнувшись, ответил мне Иван. – Дефицит. – Развел он руками, улыбаясь.

Тут аргументы у меня закончились. Такой козырь крыть мне было нечем.

Дефицит – это серьёзно.

Я вспомнил очереди за элементарными продуктами в магазинах.

Вспомнил, как люди дрались в универсаме за варёную колбасу или сыр, когда тележку взвешенного товара выкатывали из подсобки в торговый зал. Или это уже в восьмидесятых было? Тьфу ты, столько всего произошло за десятилетия, что и забыл уже, что и когда случилось.

Вспомнил вдруг, как мама однажды послала меня десятилетнего в магазин за какой-то ерундой, не помню, за чем именно. Дала трёшник. Ерунды не было и я купил на трёшник шоколадных конфет, как сейчас помню, по четыре рубля семьдесят пять копеек за килограмм.

Как меня мать ругала! Отобрала конфеты, пошла в магазин их сдавать.