Ревизор: возвращение в СССР

– А ты? – спросил я его для приличия, находясь на низком старте у своей койки. Митрич только махнул рукой.

Вторая тарелка с кашей продержалась чуть больше, её я вылизывал уже не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. Сложив пустые миски одна в другую, я, наконец-то, заметил, как переглядываются Иван и Митрич.

– Аппетит хороший. – с усмешкой сказал Иван.

Мне было всё равно. Утолив голод, я почувствовал острое желание взять под контроль свою новую жизнь. Я подсел к Ивану.

– Как думаешь, долго мне здесь ещё торчать? – спросил я его.

– Если бы ты мог мне объяснить, по какой причине вчера с моста сиганул, я бы знал, что тебе ответить, – сказал он серьезно. – А так, пока мы не выясним, что тебя заставило это сделать, будешь сидеть здесь.

– Но почему? Я же не собираюсь повторять попытку.

– Это ты не помнишь ничего. А если вспомнишь?

– А если не вспомню?

– А не важно! Причина никуда не делась. Ты просто о ней забыл. Выйдешь из больницы, она сама о себе напомнит.

– Логично, – ответил я. – Хотя, нет! Сейчас я уже, наверное, смог бы разобраться с любой проблемой.

– Да что ты, – язвительно ответил Иван.

Я не обиделся. Учитывая, как я сейчас выгляжу, это действительно прозвучало самонадеянно.

– Мне кажется, не обязательно именно в больнице отсиживаться. Думаю, дома тоже безопасно. Вряд ли причина там.

– С чего ты взял?

– Ну, ты видел мою матушку? Она классная.

– Ну, не знаю…

Я махнул на него рукой, вернулся на свою койку и попытался уснуть.

Я задремал, мне приснилась матушка улыбающаяся, добрая и ласковая. Не успел я насладиться своим сновидением, как в палату шумно вошла целая врачебная делегация.

Утренний обход, догадался я. Пока я спросонья протирал глаза, доктор Юрий Васильевич, стоя у койки пострадавшего от любовника жены Петровича, докладывал другому престарелому доктору об утреннем происшествии. Старичок доктор напомнил мне профессора Преображенского из фильма «Собачье сердце», очень похож.

– Как Вы, батенька, себя чувствуете? – спросил старый доктор Петровича, держа его за запястье.

– Нормально, – ответил Петрович.

– Прекрасно, прекрасно, – повторял старый доктор, слушая Петровичу грудь. А потом он распорядился перевести его в Терапию.

– Хорошо, Демьян Герасимович, – ответила за всех Марина.