Ревизор: возвращение в СССР 2

– Эк её пробрало, – тихо сказал я Васе. – Она же терпеть его не могла.

– Ну, вот так бывает, – пожал он плечами. – Я слышал, что они больше пятнадцати лет вместе проработали.

Мы молча тянули по глоточку хороший коньяк, грызли печенье.

Вася подлил Никифоровне коньяка в чашку.

Она залпом выпила, её немного отпустило. Она, всхлипывая, сидела, глядя в чашку. Потом подставила Васе пустую чашку, с вызовом глядя на него.

Вася растерянно взглянул на меня. Я махнул рукой, типа, сегодня всё можно.

Никифоровна сделала ещё несколько глотков, у неё начал заплетаться язык.

Она вспоминала, как Цушко женился во второй раз на «этой стерве». Припомнила ей некий скандал, после которого покойный пустился на работе во все тяжкие и, рискуя всем, старался ублажать любой каприз «этой ненасытной твари».

Я жестом отозвал Васю в сторону.

– Что будем с ней делать? – спросил я его. – Домой одну отпускать её в таком состоянии нельзя, уснёт ещё по дороге, на морозе или свалится куда. Тут есть, где её на ночь положить?

– У нас в закутке можно.

– Блин, может мне её домой отвести? – спросил я. – Она нужна будет сегодня?

– Даже если и нужна, то не в таком состоянии, – хмыкнул Вася.

Никифоровну развезло конкретно. Она то рыдала, то грозилась оттаскать за волосы эту «прошмандовку».

Я подошёл и присел перед ней на корточки.

– Анна Никифоровна, пойдём домой?

– Пашка, я его зам, – заявила она заплетающимся языком. – Я тут за всё отвечаю. Я теперь здесь жить буду.

– Понятно, – я встал и взглянул сочувственно на Васю.

– Хорошо бы, – пробурчал Вася.

– Слушай, мы в поход завтра с классом идём. Не знаем, чем девчонок угощать. Я, когда коньяк брал в баре у Цушко, заметил бутылки вина какого-то. Можно я возьму парочку?

– Да бери что хочешь. Чего уж там, – разрешил Вася.

– Спасибо.

Я похлопал его по плечу и пошёл к кабинету Цушко. Не сказать, что ноги у меня заплетались, но покачивался из стороны в сторону я заметно.

Кое-как добравшись до бара, я открыл его. Тут у Цушко стояло довольно много разных бутылок. Я перебирал их, с интересом читая этикетки. Такие знакомые и, в то же время, такие давно забытые названия: «Мускатель», «Алиготе», «Кокур», «Тамянка», «Мускат белый красного камня».