Гапакс

Но потом освоился с порядками в школе, обрел пару друзей, взял спецкурс латыни для прикола, записался в классическую библиотеку для чтения трудов Кассиодора и Лукиана в оригинале, стал играть в английский футбол и рекетс. Ну и привык окончательно. А что делать?

Здания бывшего Бенедектинского монастыря седьмого века были перестроены прелатами Англиканской церкви в сооружения Батского аббатства, а потом и испорчены современными строителями. Но тайных закоулков в нем оставалось предостаточно. Адепты Святого Бенедикта любили копать глубоко, и последующие попытки замуровать глубокие подвалы монастыря не смогли лишить юных пансионеров удовольствия поиграть в сталкеров.

Юноши, вооружившись украденной у садовника лопатой, ходили искать входы в потайные убежища под древними стенами. Сначала надо было проникнуть в подвалы аббатства, где размещался давно закрытый музей Хранилищ Наследия, а потом через пролом в стене, замаскированный старым выцветшим гобеленом, опуститься по веревке в кирпичный колодец, где и начиналась подземная часть лабиринта бенедектинцев.

Там в тоннелях еще оставались древние захоронения и горы древнего мусора. В слабом свете самодельных фонариков кости мертвецов, неожиданно выпадающих из боковых ниш, пугали до дрожи.

Артур зарекался поддаваться на приглашения друзей, но все равно снова и снова лез в колодец. Дух тайны влек его проникать все дальше и дальше в глубины тоннелей под древним монастырем. Находки в мусоре были подчас просто удивительными. Да и обокрасть распадающегося мертвеца и снять с его шеи забавную висюльку было прикольно.

По возвращении парней обычно сажали в карцер, а потом тьюторы долго читали им мораль про соблюдение правил Школы.

Мать у Артура была дама независимая, гордая и своенравная, но внешне выглядела милой и обаятельной. Аполония Честрейд всегда всего добивалась сама (видимо шляхетские корни подталкивали к свободолюбию и независимости), вся ушла в работу после смерти мужа. Мама часто летала в долгие космические биоэкспедиции на Т-звездолетах, потом восстанавливала силы в медицинских рекреаторах.

В общем, занималась больше наукой и своей диссертацией, чем сыном.

Ребенок был живым напоминанием о любимом человеке, но это ее почему то не согревало, а, наоборот – увидев его, она ожесточалась и принималась отчитывать за малейший проступок. Если бы не легкий неунывающий характер, Артур давно бы стал депрессивным мизантропом – но вот не стал, отцовские гены перевесили.