Орден хохочущего Патрикея

Сейчас, наверное, уже почётным членом была бы Общества вашего!

Эдвард шагнул к столу и с удивлением обнаружил, что ручка отсутствует. Присутствовала только цепь, на которой она, видно, держалась.

Пошарив в кармане, он достал на свет зашарпанную шариковую ручку и сходу написал бланк: г. Вымя. ул. Вымя. Кощееву В.Ы. Сложил вчетверо бумажку и незатейливо крикнул: «Эй, дядя, ручки-то нету. Чем написать-то? Пальцем?»

Приемщица тоскливо почесалась, понюхала пальцы и торжественно резюмировала: – А, ведь это он, рыжий окаянец! Не зря он здесь час пасся.

И анекдоты мне похабные рассказывал. Бдительность мою усыплял. Поймаю – уши оторву, извергу! На ручку – пиши! Заведующей нашей, умницы.

С этими словами она передала в окошко неприхотливую ручку «паркер» с золотым пером. Эдвард постоял полминутки, засунул в окно бланк, кусок стекла, свою ручку с колпачком от «паркера» и, увидев, как поданное им исчезло с глаз, развернулся и вышел прочь, на улицу.

Но то ли нога подвела на выходе, то ли что-то наложенное котами вынудило потерять равновесие.

Эдвард упал.

Но обидно было и не само падение. И не издевательское наслаждение посторонних этим падением. Обидно было, что ладони, выставленные вперёд, уткнулись прямо в самый центр нехорошей кучи. И ничего поделать уже было нельзя.

Привстав на коленки и с отвращением глядя на свои ладони, Эдвард обнаружил, что к ним вместе с кошачьим дерьмом ещё прилипла какая-то неведомая желтая медалька, тоже сильно замазанная и дурно пахнущая.

Но благо рядом, как и везде, была вечная, антикварная лужа размером с озеро Байкал, и проблема решалась.

Эд подошел к маленькому здешнему озерцу, с отвращением, сглатывая предательскую слюну, прополоскал свои ладони и оказавшуюся в руках медальку.

– Помыться решил? Я видел, как ты грохнулся. Думал, что нашел чего. Уж очень быстро ты нырнул. О и правда чего-то нашел! Дай глянуть одним глазком. Ну, лиса какая-то. Монгольская, похоже. Лыбится, сволота.

Похоже, над нами смеется. – Стоял рядом Зуля и причитал, с тубусом и без шлейфа пьяных мух.

В ладони у Эдварда лежала жёлтая медаль с рожицей хитрой смеющейся лисицы, которая словно предлагала новому владельцу себя в качестве охранной грамоты на ближайшее неизведанное время.

Подкинув в руке неведомую цацку, Эд окинул взглядом придорожные кусты, заприметил в них спящую козу, выпущенную на вольные хлеба, прицелился и… бросил медаль в карман.