Орден хохочущего Патрикея

На тайном собрании, посвященном новообразованному сообществу, Андрей Джонович обрисовал будущие перспективы сотрудничества и выгоду от него. Посмотрев на молчаливые бестолковые кивки, означающие полное согласие с программой и выбранным курсом, распределил обязанности.

Аристофан отныне был спецкурьером по щепетильным поручениям. А Годзилле отводилась роль местного «пугала» и куратора владельцев будущих притонов и пароходов. Себя же Андре назначил ни много, ни мало… Доном. И, объявив себя членом итальянской фамилии в изгнании, он принял несколько революционных законов и решений.

Вот так вот ни шатко ни валко и поползло это авантюрное дело. Андрей Джонович пытался засунуть свой нос во все возможные и невозможные дела.

Первым, наиглавнейшим, делом, как и положено местному дону, он решил обложить налогом всех и вся, кто хоть чуть-чуть связан с деньгами. Первыми в тайный список были занесены два, по его продвинутому мнению, очень богатых и непутевых товарища. Зуля и Эдвард. На двух друзей он положил свой алчный глаз ох как давно и, как ему казалось, совершенно не напрасно.

Эти два прохиндея, по его убеждению, давно занимались незаконным изъятием из карманов доверчивой публики ассигнаций и сбережений. Один только туалет, созданный по эскизам Пизанской башни и стоящий чуть ли не в самом центре города, чего стоил. И какую прибыль приносил своим владельцам. А продажа билетов и земляных паев на сопутствующей Земле планете? А реклама навозной кучи на дальних подступах к городу? Да мало ли чего еще они придумали? Поэтому в списке они были под номером один.

Но нахрапом богатства не возьмешь. И Андрей Джонович это прекрасно осознавал. Поэтому была разработана многоходовая комбинация с участием Филиппка, он же Аристофан, Фали, он же Годзилла, и некоего Миши, он же не пойми откуда взявшийся оленевод.

О Михаиле-оленеводе хочется сказать несколько подробней. Эта неординарная личность интересна своим появлением в местных краях и своей сказочной бестолковостью. Как и какими неведомыми путями сей оленевод оказался в здешних местах, никто не знал.

Одни говорили, что он был изгнан из племени порядочных оленеводов за то, что умудрился оттащить и заложить в ломбарде кусок айсберга, в который якобы влетел «Титаник». Другие баяли наоборот – что все общественные деньги он потратил на закупку этого раритета у проезжих цыган. Третьи кричали, что купил вообще не айсберг, а «Титаник». А четвертые молчали и улыбались только своим мыслям, крутя у виска пальцем.