Орден хохочущего Патрикея

Да и местный водопроводчик к ним зачастил с маниакальным упорством починять трубы и батареи в ее спальне.

Когда вагоны с солеными огурцами в стране закончились, а вместе с ними и прибыль от работы, женушка в присутствии неугомонного сантехника объявила, что в стране, включая их квартиру, намечается технологический прорыв по ремонту теплотрасс. Поэтому на время этого прорыва Адрияну лучше съехать куда-нибудь. Вот так Зуля и оказался в этой куче дерьма, в самом ее центре.

Мужика, врезавшегося в столб, проходимцы не знали.

А вот санитара-добровольца, хлопотавшего рядом, узнали сразу же. Гриб-Папирус собственной персоной, работник каланчи и пожарного шланга.

Знали и о том, что за беспрерывный трудовой подвиг, совершенный в своей жизни, и за бессменное дежурство на пожарной каланче более полувека он представлен к награде. А мэр городка, незабвенный Глеб Егорович, в паре со своей секретаршей Клавдией эту награду ему и посулили. Правда, где ее взять не додумались. Хотели сначала значок нацепить юбилейный «Восемьсот лет Мухосранску», но передумали.

Извлекли медаль «Мать-героиня третьей степени», но тоже отложили до лучших времен. А уж знак почетного донора вообще ни туда, ни сюда.

Выручила Клавдия. У нее на днях два знакомых археолога перед следующей экспедицией отдыхали. Так они ей какую-то медальку оставили в счет уплаты за уют и самогон. Интересная медалька. С лисьей мордой, хохочущей над кем-то. Вот ее-то и решили сбагрить деду. А чтобы тот излишне не придрался к награде, решили обставить всё торжественно.

Ну, с водкой, салатами и артистами музыкального, и не только, жанра. Для последних даже выписали из Турции шест с нержавейками и стразами от Сваровски.

В общем, ждали…

Сэм Брэк, он же Семен Никанорович Брюхо, был человеком отважным, романтичным и склонным к вселенскому обману, подлости и накопительству. Он – президент заокеанской трансатлантической организованной корпорации, а также владелец газет, парохода и прочих удовольствий, включая бесплатный проезд на спине верблюда в местном Диснейленде.

За океан на постоянное место жительства он попал совершенно случайно. Но помнил точно одно: что всегда этого желал. Желал, когда менял значки на жевательную резинку у заезжих иностранных гостей. Желал, когда за эту самую резинку по принуждению прореживал пилой таежные кущи. Желал, когда эту самую резинку и остальные сопутствующие ей валюты можно было уже свободно покупать, а не клянчить со слезами на глазах.