Бочка. Рассказы, сатира и Юмор

Весь день железный дырявый сосуд валялся в канаве, а ночью чья-то подлая сущность вытаскивала его на дорогу и оставляла там, прямо посередине, а чтобы ветром не сдуло и не перевернуло, насыпала туда камней.

Машины жителей села, ехавших домой в поздний час, объезжали бочку. Но находился кто-то ответственный, который останавливался и, кроя матом вся и всех, включая главу села и не построенные мосты, спихивал ее обратно в канаву. И, выпустив пар, уезжал восвояси.

Так бы и продолжалось это чудо изо дня в день.

Светлое время суток бочкотара в канаве, а ночью – на дороге. Ну и пока эта бочка не встретилась на пути Лехи-Перца – парняги, живущего в доме рядом с этой дорогой и канавой, внука той самой бабки Маши, на которую иногда поругивались селяне за разведенный водой самогон.

Работал Леха в городе на большой машине. Цементовоз называется. И учитывая, что летом работы было невпроворот, он часто приезжал домой поздно вечером.

Так и сейчас. Ехал домой. Горя не знал. Пока на пути не выросло это железное чудо, набитое камнями.

Реакции, конечно, хватило резко нажать на тормоз. Но… чуть раньше надо было.

Выйдя из машины, Леха-Перец осмотрел бампер и выругался. Тот от встречи с сосудом раскололся на две части и повис. Да и стекло на фаре тоже приказало долго жить. Парняга постоял. Почесал голову и, смачно плюнув на землю, тихо сквозь зубы выругался да погрозил кому-то в темноту крепким кулаком. Потом подошел к бочке. Перевернув ее, освободил от камней и, подняв железное чудовище, понес ее к машине.

Уложил в открытый багажник и поехал домой.

На следующий день Леха приехал в село с работы уже на своей большой машине. И, судя по миксеру, который медленно крутился, он был полон цемента. Подняв бочку, парень положил ее в кабину цементовоза. Кинул туда лопату, сел за руль и, дав газку, поехал в сельсовет.

Спустя минут пять показалось нужное здание. Леха заглушил машину, вытащил железную емкость, заступ, и направился мимо собачьей будки, стоящей у входа в здание, прямиком к цветочной клумбе с красивыми нарциссами, вскопанной прямо напротив окон кабинета Дормидонта Афанасьевича.

Собака, непонятной дворовой породы, лежащая в будке на сене, все слышала, но лаять не стала, и даже не высунула наружу морду. Так как была обиженная на всех кормящих ее людей, по причине замены в миске мяса на непонятную перловую кашу. А перевернулась на другой бок, широко зевнула, и закрыла глаза. Сразу же окунувшись в свой собачий аппетитный сон.