МоБиблия

– О, – оживился Демид, – а я документалку смотрел про ОПГ с таким названием!

– Угу, – хмыкнул таксист, – кто ж не смотрел… Я так вообще все это вживую тут видел, вон мой дом – родной сто первый.

– Ого, серьезно? – Демид, похоже, не на шутку заинтересовался и задал, как показалось Стасу, немного бестактный вопрос: – А вы тоже среди них состояли?

– Дело давнее, – махнул рукой Булат. – И ничего я не состоял… так, рядом бегал.

По водителю было видно, что вспоминать о тех временах ему не очень приятно, но Демид не успокаивался:

– Мне просто это все интересно очень.

– Чего замутить? – недоверчиво переспросил таксист.

– Ну, в искусстве использовать, неважно. Расскажите что-нибудь?

Булат некоторое время молча вез тестировщиков по улицам Казани, а затем, когда они подъехали к зданию Речного вокзала, вдруг замедлил ход и заговорил:

– Это все с тяп-ляповских началось. В 70-е еще. Они, конечно, беспределили по-страшному.

– Вообще любых встречных? – спросил Стас. – Женщин, детей?

– За женщин-детей не скажу, – покачал головой таксист, – но говорят, что вообще всех. Кого-то убили, многих покалечили. Я тогда маленьким пацаном был, весь двор только об этом и говорил. Ну их, понятно, закрыли всех довольно быстро, но у нас во дворе пацанчики, короче, им подражать стали.

Улицы, по которым они проезжали, конечно, были далеко не оживленными, но все равно представить себе толпу молодчиков, пробегающих по ним и забивающих насмерть любого, кто попадется на пути, в наше время было крайне сложно. Стас попытался вообразить такую картину, но смог сделать это с большим трудом и наверняка далеко или даже совсем не так, как это было на самом деле.

– Дальше уже Союз развалился, – продолжал Булат, щурясь и всматриваясь куда-то вдаль, – ну и пошло-поехало… 90-е, крышевание, рэкет, общак… Потом уже совсем плохие дела были, вспоминать не хочется.

– С другими ОПГ воевали? – Демид вновь попытался вывести водителя на разговор, когда стало понятно, что тот его вроде как закончил.

– Ну как, – пожал плечами таксист, – разное бывало. Жизнь, конечно, как щас понимаешь, страшная была.