След в прошлом

Кстати, откуда, к тебе прилетел контрабандный товар? – поинтересовался Максим.

– Наклейки мне подогнал Толик, у него брат служит в Германии, в группе советских войск.

– А-а-а, – протянул Максим, – там такого добра много. У дембелей, отслуживших в Германии, наклейки почитаемый атрибут.

– А ещё брат выслал Толику авторучку с голой девушкой, которая одевается и раздевается. Забавно! Он показал её только мне, потому как боится, что у него её заберут. Скажут, что не положено…

– И правильно скажут, – усмехнулся отец.

– Ты когда письмо Дусе отдашь?

– Сегодня и съезжу к ней. Она там же в «Компоте», на улице Яблочной?

– Да, – рассмеялся Клим, она живёт там же, номер её дома 21…

На тёмном декабрьском небе вспыхнули одна за другой осветительные ракеты, озарив жёлтым светом частные постройки жилого сектора, названного в народе «Компотом» из-за его улиц, носящих фруктовые названия: Яблочная, Грушевая, Виноградная…

Трое молодых парней, одетые в чёрные дублёнки, с поднятыми воротниками и надвинутыми на глаза кепках, распахнули калитку и решительно вошли во двор небольшого дома.

Непроглядную тьму во дворе рассеивал только свет одиноко болтающего на столбе уличного фонаря, да полоски жёлтого света, просачивающиеся через щели в деревянных ставнях небольших перекошенных оконцев.

Один из непрошенных гостей, подкрался на согнутых ногах, к окну и осторожно заглянул в одну из щелей ставень.

– Вижу двух баб, – проговорил быстро он.

– Смотри лучше. Их должно быть три, – процедил сквозь зубы его подельник.

– Нет, их две…

– Значит, третьей крупно повезло, – зло хохотнул он…

В доме действительно находились две женщины – Дуся и её мать Елена Феликсовна Тобольская. Бабушка – Матрёна Ильинична, которую Дуся звала «старой мамой», захворала и уже несколько дней находилась на излечении в городской больнице.

Женщины сидели за столом и лепили к Новому году пельмени. В углу громко тикали старинные напольные часы.

Дуся уже вторую неделю прогуливала занятия в институте, из-за внезапной агрессии к ним «этносов», так они с подругой Аллой, называли меж собой студентов из числа казахов.

Институт в одночасье превратился в бушующее море человеческих страстей. В его коридорах появились взрослые дядьки в окружении старшекурсников, явно неотносящиеся к числу преподавателей.