Запрет на чувства

Адель всегда любила осень, каждый её солнечный день магически преобразовывал любой унылый день в праздник, но, к сожалению, в Питере таковых дней было не так уж много, как хотелось.

Внезапно её словно обожгло – на мраморном парапете стоял мужчина в тёмной куртке и разглядывал в бинокль её окно, она быстро выпрямилась и подошла к окну. Мужчина, завидев её, спрыгнул с парапета и растворился в темноте.

Адель брезгливо поморщилась, решив, что Роберт организовал за ней слежку, села на диван и тяжело вздохнула.

– Адель? – послышался его голос.

– Роберт, у тебя найдётся свободная минутка поговорить со мной?

– В чём дело, малыш?

Адель, проглотив ком в горле, выпалила.

– Роберт, за моим окном кто-то вёл наблюдение. Я подошла к окну, мужик с биноклем спрыгнул с парапета и убежал. Как ты считаешь мне лучше не идти на тренировку по фитнесу?

Роберт усмехнулся.

– Ты уверена, что он вёл наблюдение за тобой?

– Да.

– А твоё окно не было зашторено полностью, и ты при этом переодевалась?

– Ну, да. Хотя, нет, в этот момент я складывала сумку. Переоделась я немного ранее…

– Не переживай, малыш, это обыкновенный вуайерист – мужик, который любит подглядывать за женщинами. Он исследовал все окна дома и наткнулся на твоё. – Я его понимаю, есть на что посмотреть, – рассмеялся Роберт.

– Да, ну тебя, Роберт! А вдруг этот озабоченный мэн нападёт на меня?

– Но тебе же не знакомо чувство страха.

– Не знакомо. Но я знаю, что такое физическая боль, и я не хотела бы вновь испытать её на себе.

Говоря о физической боли, Адель имела в виду телесные наказания, которые применялись к ней в самом раннем детстве за безобидные непослушания.

– Не бойся, никто тебя не обидит. Я порву любого, кто тебя тронет, хотя бы пальцем…

– Знаешь, Роберт, а что ещё я подумала по этому поводу?

– И что же ты такого жуткого удумала?

– Мне стыдно об этом говорить, но в голову пришло, что это ты, перед отъездом в Москву, дал поручение своим головорезам из охраны проследить за мной.

– Скрытно присматривают, говоришь? – Роберт закатился громким смехом. – Вот поэтому я и не связываю себя узами брака, чтобы потом не мучится дурью.