Любовь на изломе

– Сочту за честь, прижать вас к своей груди.

– Ладно, чего уж там, меня можно тащить и на горбушке, – засмеялась она.

На территории парка было пустынно и прохладно. Длительный моросящий дождь разогнал по домам последних прохожих. Не было на водной глади пруда и пернатых обитателей, которых ещё недавно они видели. Только в Камергерском переулке было неспокойно – чёрный BMW с тремя пассажирами терпеливо поджидал свою добычу…

– Ну вот, и началось, – раздосадовано посетовал Артём, увидев выворачивающий к ним автомобиль.

Из машины вышли все, у всех троих были ножи. Кроме того, у одного в руке были браслеты.

– Янина, держись сзади меня и ничего не бойся.

Артём с силой сжал камни в карманах своей ветровки.

Шедший впереди бритоголовый здоровяк с воловьей шеей ухмыльнулся.

– Мы заберём девушку, она наша, – угрожающе прохрипел он. – Ты же можешь дать дёру, мы не будем на тебя в обиде, – заржал он гнусным голосом.

Этот боров не иначе как борец в тяжёлом весе, его нужно выключать первым, – мелькнуло в голове у Артёма.

– Ты чё глухой? – осклабился здоровяк, и его бритая голова заблестела в свете ночного фонаря, как только он развернулся в его сторону.

– Я прекрасно тебя слышу, – выпалил в ответ ему Артём и сделал шаг навстречу. Коротким замахом руки он метнул с ужасающей скоростью первый свой камень. Раздался хруст лицевой кости здоровяка, и он в глубоком нокдауне рухнул на спину.

– Ах ты, гад! – взревел его подельник с браслетами.

«Тощий» оказался более проворным. Он метнул свой нож в Артёма и бросился бежать к автомобилю. Артём отбил летящий нож рукой, уйти в сторону он не мог, так как сзади находилась Янина. «Тощего» он настиг у машины и сбил его с ног резким боковым ударом в шею.

– Янина, – крикнул он девушке срывающимся голосом, – беги ко мне, нам нужно уходить…

Однако девушка продолжала стоять как вкопанная, ноги отказались её слушаться, она тряслась от страха в нервном ознобе. Поняв в чём дело, Артём подскочил к ней, подхватил её на руки и побежал вместе с ней к машине. Усадил её на заднее сидение, и лишь затем подошел к «тощему», лежащему ничком у переднего колеса. Тот уже начал приходить в сознание.