Любовный ченч

– Позвольте, предъявить вам жетон, и уберите руки с курка, чтобы не застрелить по неосторожности офицера жандармерии, – сказал в ответ ему сидевший за рулем мужчина и показал жетон майора жандармских войск Франции. Мясистое лицо полицейского расплылось в широченной улыбке, он, молча, козырнул, и отошёл к стоящему поодаль напарнику.

Офицером, предъявившим жандармский жетон, был Серж Беранже. Предъявленный им жетон был документом прикрытия, в действительности Серж являлся начальником отдела Главного управления службы внешней разведки Франции (DGSE), в звании полковника.

Он явно спешил на своем новом «инфинити», выдавливая из него все скоростные возможности. Это был крепкий, лысоватый шатен, среднего роста, с седыми висками и выцветшими бровями. Его покатые плечи и мощная шея выдавали в нём борцовское прошлое.

Несколько часов назад случилось явно непредвиденное событие, которое его сильно огорчало. Жюстин Бранен, сотрудник Главного управления контрразведки (DCRI), привлечённая вышестоящим руководством в качестве «медовой ловушки» для работы по делу «Мокс», попала в автомобильную катастрофу и её отвезли в военный госпиталь, куда он сейчас и направлялся.

Жюстин являлась чрезвычайно ценным сотрудником не только из-за внешних данных, но и потому, что в совершенстве владела русским языком и была на редкость умна. Поэтому её отсутствие накануне запланированной встречи мэра Парижа с русским мэром Малаховым было явно нежелательным. Серж разработал детальный план её проникновения в ближайшее окружение Малахова рассчитывая информацию относительно перспектив участия Франции в совместном с Россией строительстве в Сибири завода по производству уран-плутониевого топлива, именуемого «Мокс-топливом».

Строить этот завод Россию побуждали взятые международные обязательства по утилизации оружейного плутония демонтированных ядерных боеголовок.

Объективно складывалось так, что шансы у Франции войти в российский проект были ничтожно малы. Из последней шифровки, пришедшей из резидентуры посольства в Москве, было понятно, что русские, скорее всего, выберут в качестве прототипа своего завода по переработке оружейного плутония немецкое предприятие компании Сименс в Ханау.

Этому способствует один из российских сенаторов, который с целью лоббирования данного вопроса обратился в правительство России. Его заинтересованность была понятной, он являлся немцем по национальности и в Германии жил его родной брат, – крупный бизнесмен.