Гламурная ржавчина

– Это я уже поняла про тебя, – скривила лицо Натали, – потому как сама такая – могу тоже послать.

Влад потянулся к бокалу. Сделал несколько глотков и продолжил свой рассказ о Сачико:

– Так вот, Сачико трахалась где попало и с кем попало. Даже с пальцем американского президента.

– Трампа чоли? – выпучила глаза Натали.

– Не другого – Абамы. Палец-то был черный…

– Однако твоя Сачико затейница… И как америкос это делал?

– Он управлял ее оргазмом по телевизору…

– Ух, ты! 21-й век, – век действительно высоких технологий.

Влад неожиданно взял ее за подбородок и повернул голову на девяносто градусов.

– Ты что, Влад, охренел? – ошарашенно воскликнула Натали.

– Посмотри, малыш, твой папа со своим «голубым» дружком взяли курс в нашу сторону. Похоже, у нас будут гости…

– Черт! Только не это! – выругалась Натали.

– Привет, крошка Натали! – поприветствовал ее подошедший отец. – Сколько лет, сколько зим мы не виделись, но ты по-прежнему остаешься для меня моей маленькой девочкой. Я, как и раньше, люблю тебя, хотя вижу, что ты уже обзавелась крутым парнем. – На первый взгляд он очень хорош, в нем скрыты десятки килограммов мужского тротила, – с лукавым подтекстом заметил он.

Лицо Влада расплылось в широкой улыбке, он явно был польщен оценкой, прозвучавшей в его адрес, чего нельзя было сказать о Натали.

– Привет, пап! – без энтузиазма в голосе ответила она.

Отец поставил бутылку французского шампанского на стол.

– Позвольте присесть.

– Конечно, присаживайтесь, – с радушием в голосе сказал Влад,

– Моего друга зовут Жак, – он француз, по-русски не говорит. Но для настоящей любви это и не обязательно. Не так ли, молодой человек? Извините, я не знаю, как вас зовут.

– Я Влад.

– А я Генрих.

Натали выпучила глаза.

– Пап, какой ты Генрих, ты Гена?

– Малыш, согласись, что совковое имя Гена мне не к лицу. Ну какой я крокодил Гена? Он кокетливо склонил набок голову и сжал губки, словно модель на фотосессии. – Разве ты этого не видишь?

– Вижу, что не похож, – признала она. Ее отец действительно не был похож на того папу Гену, которого она любила. Сейчас перед ней сидел загорелый, счастливый и беззаботный мэн, в дорогих французских шмотках.

Отец взял в руки меню.