Я полынь не сажал

Тарум – её приёмный сын, и в его венах течёт горячая чеченская кровь. У себя на родине, пока были живы его родители, он носил имя Мурат. Идея дать ему зеркальное имя Тарум принадлежала ей. Несмотря на то, что она панически тревожилась за судьбу своего приёмного сына, который со своим дедом Маккхалом помог её мужу выжить, когда он сбежал из чеченского плена, она не хотела лишать его духовной частички, связывающей с малой родиной. Об этом, собственно, просил мужа и дед Маккхал, перед тем как отправить свою душу на небеса.

Когда и как все это началось? Для моей семьи мир раскололся надвое с вводом в декабре 1994 года российских подразделений военнослужащих федеральной группировки войск в Чечню для наведения там конституционного порядка.

Если бы кто-то раньше мне сказал, что война в Чечне коснётся всех нас, и главным образом моей старшей дочери Валерии, я бы никогда в это не поверил. Трудно поверить в то, что твоя дочь-красавица, которую ты лелеял и обожал, взращивал как дорогой сердцу цветок, станет вдруг на тропу войны беспощадным убийцей-мстителем и найдёт при этом в своём сердце утешение и оправдание себя.

Сегодня день её рождения. В этот день я, по обыкновению, рассматриваю пожелтевшие фографии в стареньком альбоме с бархатной синей обложкой, который подарил мне в канун предстоящего выпуска курсантов военного училища мой отец. Останавливаюсь на своей любимой фотографии, на ней запечатлена мой первенец – трёхгодовалая дочь, сидящая на горшке в зелёной пограничной фуражке.

Затем пересматриваю её свадебные московские фотографии. Красивая и, на первый взгляд, счастливая пара! Валерия – студентка юридического факультета Московского государственного университета, в её смеющихся и радостных глазах ничто не указывает на боль, которую ей ещё предстоит пережить. Алексей – выпускник Московского высшего пограничного училища КГБ СССР. Он крепкий и сильный парень. Из-под ворота его белой рубашки виднеется жетон, на котором выбиты цифры его личного номера…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СТАНОВЛЕНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ДЕТСТВО

Место рождения своё не выбираешь, это понятно всем.

Родился я не в Ясной поляне и не на кожаном диване, как Лев Толстой. А родился я на топчане, укрытом пуховой периною, в избе-гармошке, стоявшей в центре маленькой деревушки, которая растеклась по лесному увалу избами и домами, рубленными в венец и лапу в стародавние и нынешние времена.