Чужая жизнь

Дальше у меня крематорий и гладь отдалённого водохранилища – некому приходить ко мне на кладбище. Лучше так, чем заросшая сорной травой могила или забытая всеми ниша в колумбарии, покрытая облупившейся краской. Не хочу так.

А тут и Сашка живой, и девочка эта. Может, она войну переживёт? Детишек нарожает, внуков увидит. Недаром я у себя на рыбалку в Карелию съездил. Ох, недаром. Ну да ладно. Пожуём – увидим, до чего нас этот тандем доведёт.

Мы уже поели, переоделись и согрелись, попив ещё раз моего чернично-брусничного компота, который я понарошку чаем называю, благо кусковой сахар я у немцев нашёл, и я всё же настоял на своей перевязке, было интересно, что у меня с головой.

А с головой у меня швах полный. Как так получилось, уже не сильно понятно, но в голове у меня точит пуля. Ну, как торчит? Совсем и не торчит. Донышко пули заподлицо с краем черепной коробки. Сам перед перевязкой кончиками пальцев ощупал для полноты картины. Прикольно, правда? Вся пуля от немецкого автомата в голове уместилась, а донышко посреди лысины сверкает.

Погоди, Агафонов! Ты точно тормоз! Пехотинцу, что со мной в озере лежал, тоже в голову прилетело. Пуля голову не пробила, но он лежал дальше в воде и утонул сразу. Пограничнику молоденькому пули попали в спину. Я его не переворачивал, но мальчишка лежал лицом в воде – то есть тоже без вариантов. Пацана насквозь не пробило. Это я ещё тогда отметил.

Я замер, припоминая. Пулевые отверстия были от однотипного оружия – автоматная очередь. На излёте? Да нет.

Повезло. Два раза. Автомат только один в отделении, но это какие-то загонщики, и автоматов у них в группе больше. Набивали в автоматные рожки из одного цинка, но несколько человек. Стреляли минимум два автомата. Из одного ствола так кучно по группе не попали бы.

Немцам просто было лениво пройти до нас шестьдесят метров, ведь оружия у нас видно не было.

– Всё у Малахова не как у людей! У некоторых во лбу звезда горит, а у меня автоматная пуля за ухом отсвечивает! – мрачно пошутил я. – Ничего удивительного, что я ничего не помню – голова прибор нежный, а по нему пулей, да со всей дури. Ты ещё разбередила.