Регент

Одержанные им и его сестрой военные победы, боевая эффективность и высокая мобильность, которые продемонстрировала его армия, отбили желание соседей, как говорится, пробовать его на прочность.

Да, в открытую с ним вряд ли кто на данный момент решит воевать. Но вот строить козни исподтишка, поддерживать бунты черни и козни винорской эмиграции, этим занимаются многие его добрые соседи. У Олега в этом отношении были подозрения даже в адрес Виделия, короля Глатора, хоть он и приходился отцом винорской королеве и дедушкой будущему правителю или правительнице Винора.

– Господин, простите меня, – пролепетала вернувшаяся девушка.

– За что? – Олег пожал плечами. – Иди ложись, – он кивнул на кровать, – и спи. Это приказ. Утром ещё поиграем. Я тобой очень доволен.

Олег соврал, но, как всегда в таких случаях, когда обманывал из благих побуждений, чувства неловкости не испытывал. Девушка не виновата, что он не в настроении, пусть успокоится.

Утром он наградил её золотой монетой в пятьдесят рублей – самой крупной из тех, что чеканились в герцогстве Сфорц, и отправил к хозяйке.

Понимал, что слишком переплачивает, рабыням такие большие суммы не дарят, да и не отработала она, если честно, даже на сотую часть этих денег. Но Олег их заплатил, скорее, ради оправдания перед собой – ему вчера надо было сразу сказать Клемении, что девушка ему не нужна, но он, как это часто с ним бывало, поступил по принципу: дают – бери, бьют – беги. Теперь вот и начальница его охраны Нирма, капитан ниндзя, которая уже настроилась на обстоятельный доклад ему этой ночью, наверняка расстроилась.

– К вам барон Лешик Гирвест просится на утренний приём. Что ему передать?

А вот и сама Нирма явилась. Никакого недовольства она, естественно, не выказывала – Нирма, как и все его ниндзя, видела в нём если не одного из Семи богов, то близко к тому, а значит, любые его поступки или помыслы не подлежат критике а его приказы или обычные просьбы требуют безусловного выполнения.

– Передай ему мой пламенный привет, – буркнул всё ещё пребывающий не в настроении Олег, но затем одёрнул себя: – Пусть сюда идёт, и распорядись насчёт завтрака.

Лешик, с самого утра сияющий, как начищенный самовар, вошёл в примыкающую к спальне Олега малую приёмную, где уже сервировали завтрак на двоих, со своей обычной кривой ухмылкой, так когда-то сильно раздражавшей Олега.