Попаданцы. Мир Таларея. Книга 2

Мелькнувшая у него в голове идея внезапно атаковать врага вначале показалась ему самому безответственной – вторгаться на территорию другого государства, пусть враждебного и открыто покровительствующего диверсиям против Пскова, без приказов он был не вправе. Вот только слишком уж удачный момент. Наёмники подставлялись, устроив свой лагерь вблизи от проводившего учения северного армейского корпуса, и, судя по всему, о столь опасном соседстве пока не подозревали.

Однако долго капитаны солдат удачи в неведении пребывать не будут.

Слухи и сведения легко просачивались через границы, и если всё же принять столь смелое решение, то реализовывать его надо быстро.

– Они на одном берегу Даулавы? – Ковин остановился напротив лейтенанта. – Или размазались вокруг?

– На одном. – Хорст опять попытался встать, но генерал его остановил, положив руку на плечо. – Их в полтора раза больше, чем нас, – напомнил ниндзя, мгновенно поняв, с какой целью командующий уточняет местоположение противника.

Псковские полки численно примерно соответствовали таким же формированиям других государств, только если у противника в полку из полутора тысяч человек воинами являлись тысяча, а остальные представляли обслугу из крепостных и рабов, никогда в сражении не участвующих, то в армии императора Олега оружием учили владеть всех, и своё место в бою мог занять каждый. То есть Ковин на данный момент имел под командованием четыре с половиной тысячи обученных бойцов. Это, конечно, меньше, чем у его нынешнего противника, но на стороне псковитян будет внезапность и организованный строй.

Да, наёмники хорошо владеют мечами в индивидуальных боях, только против сомкнутой стены щитов их умения им не сильно помогут.

Генерал понял, что свою идею он уже готов реализовать. А там пусть королева Гортензия отписывается по своей дипломатической линии. Если что, может свалить на самоуправство командующего корпусом.

Ковину вспомнилась интересная фраза его прекрасной покровительницы госпожи Ули: «Семь бед – один ответ», которую та произнесла, когда при исцелении раненых стала расходовать свой магический резерв до самого дна.

Побледнела при этом как мел, с трудом остановила кровь, выступившую из её носика, и почти лишилась чувств, а ведь брат категорически запрещал госпоже Уле расходовать более двух третей её магии. Зато ни одного раненого в тот вечер после сражения она не отпустила на встречу со Смертью.