Имперский граф

Да ещё и Олег сам ему однажды рассказывал, ещё в начале его обучения контршпионской науке, что где криминал, там и питательная среда для всяких чужих разведок.

Своими мыслями и тревогами Нечай поделился с виконтессой ри Шотел, де-юре и де-факто фактически вторым лицом в их государстве, и, естественно, вызвал у той разом вспыхнувший интерес, энтузиазм и желание немедленно приступить к поиску преступников.

На Кастета они вышли ещё декаду назад – одному из агентов Нечая удалось подпоить мелкого распространителя и узнать о том, где он берёт дурманящий порошок для своих клиентов.

Понятно, что Кастет не сам занимался этим делом, но те, кто распространял дурман, работали в его кабаках, что было бы невозможно проворачивать это длительное время, если бы сам кабатчик не был в это вовлечён.

Тратить время на собирание доказательств вины никто не собирался, но на предложение Ули вырубить Кастета и отдать его в руки палачам, которые очень быстро получат все доказательства непосредственно от самого виновника торжества, полковник Нечай Убер отказался.

– Бор так бы и сделал. Вот только ты помнишь, чем завершились его прошлые успехи? – напомнил он Уле об оборвавшихся на мелких распространителях цепочек поставок дурмана.

– Чем завершились? Гелла говорит, что больше среди работников мануфактур и мастерских одурманенные не попадаются, – ответила Уля, обходя лужу из грязи, по дороге к кабаку Кастета.

– А тогда чем мы сейчас занимаемся? Это Гелле всё равно, что происходит в Промзоне, если это не затрагивает производств. Поставщики дурмана поэтому и обходят теперь стороной работников наших мануфактур, чтобы опять не нарваться на гонения. Но свою деятельность они не прекратили. И я вот думаю, а не решают ли они попутно ещё и другие задачи? Помнишь, мы об этом говорили?

Виконтесса задумчиво кивнула и тут же чуть не выругалась, едва не попав ногой в конские яблоки.

– Так мы сегодня только следим?

В голосе Ули вовсе не было недовольства. Следить ей очень понравилось, особенно после того, как в Промзону приехали несколько бардов из Фестала и Нимеи, которые теперь выступали в разных тавернах и кабаках Пскова и Промзоны. Свои-то местные барды с их затасканным репертуаром уже даже Уле надоели, хотя желание её брата «выгнать этих нудных придурков нахрен» она категорически не понимала.