Герцог ре Сфорц

Как не стоит изобретать паровой двигатель, пока не выросла плеяда механиков-ньютонов, так и не нужно строить из себя Спартака. К тому же и со Спартаком-то в реальной истории не всё так однозначно было.

– Пока вы были в отъезде, разместили его в камере для задержанных уважаемых, – объяснил Бор про городского Голову Нерова, доставленного по приказу герцога на правёж. – В еде и сне не ограничивали. С Нурием встречи не организовывали. Хотя вы, наверное, знаете, палач наш с Пражиком знакомы давно и не раз пили вместе.

Но вы не подумайте, на работе Нурия это никак не скажется. Если только прикажете…

– Не надо, – остановил ставшего вдруг словоохотливым обычно молчаливого начальника комендантской службы. – Проводи меня в свой кабинет и давай туда же этого Ляпкина-Тяпкина.

Здание тюрьмы из тёмно-красного кирпича было построено без всякой магии. Участвовать самому или в очередной раз припахивать сестру, которую он и так грузил работой, как ослика, для возведения такого объекта он посчитал не солидным.

Но и без их участия тюрьма получилась мрачной на загляденье – куда там той Бастилии.

А всё потому, что Олег щедро наделял своих строителей не только деньгами, но и своими архитектурными идеями, без всякого зазрения совести и патентных платежей утаскиваемыми им из своего прошлого мира.

Дизайн для тюрьмы он взял из когда-то виденного им американского ужастика. Здание было в два этажа с острой черепичной крышей ещё более тёмного цвета, чем кирпич, из которого оно было построено – цвета венозной крови.

Узкие, словно щели, окна были все зарешёчены, за ними находились кабинеты и комнаты сотрудников тюрьмы, служебные помещения и камеры для задержанных уважаемых – к уважаемым относились те торговцы, купцы, мастера и прочие, кто платил в год больше ста лигров налогов.

Кроме этих помещений, у тюрьмы были и подземные два яруса, где находились камеры как одиночные, так и общие для основной массы провинившихся, а также допросные кабинеты и пыточные.

– Вот скажи, Пражик, на кой тебе нужно было воровать? У меня! – Олег не только напускал на себя злой вид, но и правда был зол на этого прохвоста.

 – Я тебя, скотина, ограничивал в деньгах? Ты не мог у меня просто попросить?

Пражик плакал, что Лукавый – самый молодой и единственный отрицательный персонаж среди богов в пантеоне Семи – попутал. Что сам не знает, как так получилось. Что доченьке всё в приданое отдал, а сам остался гол как сокол. Что готов искупить и всё вернуть.