Император

– Ох, суров ты царь-батюшка, ох суров, – засмеялся новоявленный граф, повторив реплику, однажды сказанную Олегом в раздумьях по поводу действий короля Плавия Второго.

Иногда попаданец задавался вопросом, не перебарщивает ли он со своими малопонятными для окружающих фразами. Уследить-то за собой у него всё равно слишком часто не получалось – видимо, подсознание боролось за сохранение памяти о родном мире таким вот странным образом. Однажды он даже задал об этом вопрос Гортензии, но та только недоумённо посмотрела на него, а потом рассмеялась.

«Олег, не бери в голову, – сказала она ему. – Говори так, как тебе нравится. Это ведь твои слова, а не чьи-то ещё. Конечно, если бы нечто подобное сказал кто-то из моих рабов, я бы приказала с него шкуру спустить. Но когда я слышу непонятные фразы или не смешные для меня шутки от того, кто так резко изменил мою жизнь в лучшую сторону, дал молодость, здоровье, достаток не только мне, но и моей племяннице Каре, да и вообще… – Гортензия помахала перед собой рукой.

Поразмыслив над её словами, Олег пришёл к выводу, что Гортензия полностью права. Он даже вспомнил, как они всей своей студенческой группой дружно смеялись над довольно примитивным анекдотом, который им перед лекцией рассказал уважаемый ими преподаватель. При том, что где-то рассказать этот анекдот Олег даже не пытался – понимал, что тот не вызовет даже улыбки.

Но осознание правоты давней подруги вовсе не означало, что Олег решил бросить следить за своими выражениями. И очень жаль, что не всегда у него это получалось.

– Нет никаких царей-батюшек, Лешик. И не было никогда. Ты на чём во дворец прибыл?

– Не поверишь. Пешком и на конке. Нет, ну а что? – Лешик увидел насмешливый взгляд, которым его наградил император. – Мне тоже интересно иногда.

– Да была мысль на твоей карете смыться отсюда. Ладно, поехали на моей.

Одним из самых престижных трактиров Пскова было заведение Бим-Бомов, первых торговых партнёров Олега ещё со времён его баронства. Торговцы Бимелатус и Бомариус, которых Олег мысленно и в разговоре с близким окружением называл Бим-Бомом, давно уже пустили корни в столице новой империи.