Баронские будни

Но потратить эти деньги на покупку тканей или одежды было бы глупым расточительством хотя бы потому, что такого количества тканей сразу в баронствах просто не было, и цены задрались бы до небес.

Отсюда и мысль механизировать производство хотя бы пряжи, нитей и тканей.

На улице уже давно стемнело, а Олег от навалившихся на него размышлений так и не мог уснуть.

Устав валяться в кровати, он надел брюки, завернулся в походный шерстяной плащ и вышел на улицу.

Пройти незаметно мимо лежавшего в сенях Нечая не получилось, и Олег увидел, как тот вскочил и принялся быстро одеваться.

Через короткое время парень появился на улице вслед за хозяином, но отвлекать его от мыслей не стал, а присел на крыльцо, глядя, как Олег расхаживает в задумчивости между господским домом и управой.

Сырьё, вот что нужно было для всех задумок. Не само по себе сырьё – вырастить при нужде лён для нитей, получить шерсть для пряжи или выкопать какую-нибудь руду, всё это было примерно понятно как делать.

Забирать тех, кто занимается выращиванием и производством продуктов питания? Это будет ещё хуже. Все станут хорошо одетые, но голодные. Брать людей с лесозаготовок? Это рубить основной на сегодняшний день налаженный источник дохода.

Значит, остаётся единственный выход – привлекать людей со стороны. И покупкой одних только рабов или сервов тут не ограничиться.

– Господин, вы не замёрзнете? Я вам куртку принёс.

Олег даже и не заметил, как Нечай уже самовольно сбегал к нему в комнату и принёс его кожаную, подшитую шерстяной тканью куртку. Он вообще, задумавшись, забыл про слугу.

– Не надо уже. Всё, пошли в дом. Утро вечера мудренее.

Олег похлопал парнишку по плечу и пошёл в дом. Он уже не в первый раз отмечал услужливость, внимательность и расторопность Нечая. Подумал, что надо будет выпросить его у Ули.

Малое Исцеление, в отличие от Абсолютного Исцеления, не могло восстанавливать утерянные человеком конечности, поэтому мизинец на левой руке, который Одмий потерял в одном из сражений ещё в юности, естественно, у него по-новому не вырос, а вот жуткие боли в простуженной пояснице, мучившие его три последние декады, прошли, как будто их никогда и не было. Да и общее самочувствие пожилого сержанта стало, как в молодости.