Алерния. Война

Пусть бы сообщили Насмешнику, что небольшая группа каких-то сумасшедших сама идёт к нему в руки. В судьбе разбойничьего атамана и его сообщников это ничего бы не изменило.

Но Эрна, как любой неофит, искренне радовалась появлявшимся у неё новым возможностям. Поэтому об обнаруженных ею двух разбойниках она восторженно сообщила всем.

Упустить возможность сразу же расправиться с людьми своего врага Оникар не захотел.

Вике вспомнилась притча о том, как убивавший дракона сам становился драконом. При взгляде на то, как перед казнью пленённых дозорных егерь и их сделал «смеющимися», у попаданки был порыв рассказать эту притчу Оникару.

И всё же ничего говорить егерю она не стала. Вика подумала, что она уже достаточно хорошо изучила десятника, и тот, утолив жажду мести, успокоится.

Да и в самом деле время лечит. Вон Оникар какими глазами смотрит на Миоку. Втрескался стопудово. Что, в общем-то, и неудивительно. Наёмница заслужила благоволение попаданки, а это для любого представителя данного мира всегда будет значить очень и очень многое.

Незаметно, совсем по чуть-чуть, Вика омолаживала свою помощницу, с каждым разом убеждаясь, что это заклинание помимо уменьшения возраста улучшает и внешние данные клиента.

Впрочем, судить о том, насколько изменения во внешности Миоки стали причиной тяги к ней Оникара, Вика не стала. Любовь ведь зла – полюбишь и козла. В данном случае козу. Не в прямом смысле, конечно.

– Госпожа Вика, давайте подержу поводья.

Ближе к концу спуска состояние тропы ухудшилось. Но преодолевать плохие участки удавалось всё же достаточно быстро.

С рабом она на коротком, осыпающемся по склону отрезке тропы помогла и своей лошади, и коню Тарика, и идущей следом заводной перейти на твёрдый участок.

– Спасибо, Тарик. – Вика улыбнулась. – Как сам?

– Хорошо… Это ведь ты… ну… вчера… Я это сегодня понял.

– Ага, я. – Вика забрала у раба поводья своей лошади. – Ты обращайся, если что. Помогу по дружбе.

Вчера днём Тарику крепко влетело от рассерженного Флемма несколько раз палкой по бедру. А Вика, испытывавшая к этому приветливому и расторопному парню симпатию – но без всяких намёков на нечто большее – не удержалась и тут же убрала боль. Потом еле сдерживала улыбку, глядя на его изумление и непонимание.