Алерния. Война

Даже на Земле в средневековую эпоху, где священники категорически возражали против браков между близкими родственниками, подобное в среде высшей аристократии случалось. А уж в этом-то мире, где церковь Единого вообще не вмешивалась в вопрос кровосмешения, как и в дела политики, подобные семейные узы возникали очень часто. С соответствующими рисками при деторождениях.

Несчастная Жагета родилась кривобокой и с наполовину парализованным лицом. Собственно, это уродство молодой владетельницы и легло в основу плана попаданки расширить влияние Ордена за пределы Датора и устроить одно из значимых комтурств практически в самом центре Алернии.

– Да, я понял уже, – кивнул Флемм. – Мы и в самом деле так срежем путь и заодно обойдём места боевых стычек герцогских отрядов. Только тропы в обход тракта несут не меньше опасности.

– Ах, Флемм, нам ли быть в печали по этому поводу? Наоборот, встречи с Насмешником мы сами будем искать. Я пообещала Оникару.

Магистры ещё были не в курсе печальной истории семьи десятника егерей, но сейчас Вика сочла нужным обоих в неё вкратце посвятить.

В этом мире не додумались с детства уродовать людей ради развлечения. В земном средневековье детей специально подолгу держали в маленьких ящиках, чтобы они не вырастали и становились горбатыми, или связывали им ножки в обхват толстых чурбаков, чтобы сделать их кривыми, или разрезали рты до ушей, создавая «смеющихся мальчиков» и «смеющихся девочек».

Но мысли и идеи человеческие – особенно мерзкие, – похоже, могли передаваться между мирами и без помощи какой-либо сверхмогущественной Сущности.

Вот и в густых горных лесах границ Датора, Фридланда и Шройтена самому известному и жестокому главарю крупнейшей банды пришла в голову весёлая идея перед убийством своих жертв делать из них «смеющихся» людей, разрезая им рты. Из-за этой весёлой придумки он и получил прозвище Насмешник.

Жестокая истина заключалась в том, что те банды, которые не оставляли живых свидетелей, убивая подряд всех попавших к ним в руки – существовали и вели свою грабительскую деятельность намного дольше, чем те, кто проявлял хоть какую-то человечность.

Это все понимали хорошо. Поэтому мало кто из разбойников отпускал своих жертв. Но даже в таком отнюдь не гуманном мире различали жестокость по необходимости и изуверство ради удовольствия.

– А я заметила, что с Оникаром что-то не так. – Эрна глубоко вздохнула. – Слишком уж мрачный.

– Говорят, что месть – плохое дело.