Живой щит

Двое в джипах сидят, на рациях дежурят! – шепотом доложил ефрейтор Липин.

– Снайперам есть работа! – Рогожин жестом подозвал двоих солдат. – Снимите этих в машинах. Они не должны ни одного слова в рацию хрюкнуть!

– Маркин со своими дочухал! – сказал ефрейтор, возбужденно дыша. – Могут засветиться. Поле хорошо просматривается.

– Ставь, Липин, «керогаз». Чуть что, прикроешь!

Ефрейтор сорвал чехол, освободил треногу автоматического гранатомета. Второй номер расчета подключил магазин, наполненный похожими на разварившиеся сосиски гранатами.

Внезапность атаки парализовала афганцев. Они суетливо метались под перекрестным огнем, словно перепуганные овцы при виде волка, забравшегося в кошару. Гортанные вопли заглушали крики раненых.

Но от установок афганцы не отступали.

– Короткими перебежками за мной! – поднял десантников Рогожин и сразу же пожалел об этом. Рядом с ним перевернулся через голову и упал солдат. С противоположной стороны продвигалась группа Маркина.

Всхлипывающими, воющими звуками отозвался гранатомет Липина.

Пленные душманы сидели на корточках с заложенными за голову руками. В глазах у афганцев не было ни страха, ни боли. Одно лишь чувство светилось в них: ненависть.

– Рома Павлин убит… – утирая пот с лица, говорил Маркин. – Ваську задело…

– Сильно? – спросил Рогожин и стал рассматривать захваченные трофеи.

– Ногу пулей перебило.

– Пойдем посмотрим! – Рогожин зашагал к краю поля, где вокруг раненого бойца хлопотали товарищи. – Придется Василию потерпеть. Двадцать минут до главного удара осталось.

Закусив зубами ворот куртки, чтобы не кричать, закрыв руками глаза, высокий, под два метра, десантник корчился на земле. Бисеринки пота серебристой сетью покрывали его лоб. Перебитая кость сахарным осколком выглядывала из рваной штанины, успевшей выше колена пропитаться кровью.

– Держись, Васек! – Рогожин потрогал лоб раненого.

– Я ничего… – простонал солдат искусанными в кровь губами.

– Жгут потуже затяните! – приказал Рогожин, не отводя глаз от страдающего парня.

Афганцы сбились в кучу и обреченно ждали. Многие шептали молитвы.

– К Аллаху торопятся! – повел стволом в сторону пленных Маркин.

– Отставить, – устало одернул его Рогожин.

– Что, до полка басмачей потянем? – недовольно поинтересовался Маркин.