Жулик: грабеж средь бела дня

Сперму она высасывала всю, без остатка, и в этот момент ее нельзя было оторвать от ее источника даже пассатижами…

Уже подъезжая к «Золотому дракону», Эдуард Иванович с ужасом осознал: а ведь случись на дороге свидетели – и его тоже можно было бы отгружать по пресловутой сто тридцать первой статье!

– Сколько с меня? Триста рэ? – сумрачно спросил Голенков и потянулся за портмоне.

– Обижаешь, – засокрушалась влюбленная проститутка. – Я ведь тебе чисто приятное сделать хотела!

– Моя Танька всего на год старше тебя, – напомнил Эдик, но портмоне все-таки спрятал.

– Ну и что? Да ладно, не ссы, я ей не скажу. А ты такой сладкий… и такой упр-ругий! – Последнее слово Лида вымолвила с особой твердостью и эрегированностью.

– Никуда не исчезай, будь на связи, – вздохнул Эдик, поправляя брючный ремень. – Может, придется твои показания в прокуратуре закреплять.

– Какой базар? Чао, папик! – бросила Мандавошка и, интимно облизав влажные губы, вышла из салона.

Голенков дал себе слово больше никогда не вступать с барышней в интимные отношения.

…Доехав до горотдела, Эдик припарковал машину и, закурив, направился к розыскному стенду. Под потечным стеклом белела свежая ориентировка:

«По подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ст. 131, ч. 2 УК РФ, разыскивается особо опасный рецидивист Сазонов А. К…»

Слева от текста темнели две фотографии разыскиваемого: анфас и в профиль.

Добросовестно прочитав ориентировку от начала и до конца, Голенков заулыбался.

– Вот так-то, – потирая руки, прошептал он. – Давай, уголовная рожа, приезжай на разборку… Вот тут-то тебя и закроют на «чалочку». И сразу – к параше. Там твое место…

Эдик сделал что мог, и ответный ход был, безусловно, за Жуликом. Бывший сыщик прекрасно знал, на что способен этот умный и расчетливый проходимец, и потому приготовил несколько отличных заготовок.

Однако события, развернувшиеся спустя несколько дней, заставили его на какое-то время позабыть и о Ермошиной, и даже о Жулике…

Глава 6

Над городским рынком зависло слепящее белое солнце. Липкий асфальт плавился, обжигая подошвы. Продавцы, безвылазно сидевшие за горячими железными прилавками, поминутно обмахивались газетками. Толстые торговки сутулились, отлепляя размокшие блузки от огромных грудей.