Жить и умереть свободным

Удар под лопатку жертвы вышел точным и выверенным – водитель сразу же свалился под бампер и тихо застонал. Несколько раз дернувшись в конвульсиях, несчастный затих. Чалый тщательно утер кровь с металла, кивком головы подозвал напарника.

– За ноги – и во-он в тот сугроб! – свистящим полушепотом скомандовал он. – И снегом хорошенько присыпь. Да обожди, обожди… «Кишки» с него стяни!

– А что такое «кишки»? – «первоход» Малина еще не освоил всех тонкостей зоновского жаргона.

– Шмотки, паучина позорная! Нам что – в зоновских клифтах на вольняшке разгуливать? – окрысился Чалый.

 – Да быстро, быстро!

Малина, опасливо подхватив покойного за ноги, потащил его в лесок. А Астафьев склонился над промасленным двигателем. Он неплохо разбирался в автомобилях – в свое время даже окончил ПТУ как раз на водителя грузовика. Поломка оказалась несущественной. Спустя минут двадцать Чалый уже сидел в темной теплоте кабины за огромной баранкой «Урала». Малина, держа на вытянутых руках снятые с убитого водителя вещи, уселся рядом.

– Куда? – деревянным от страха языком вымолвил Малинин.

– В Февральск. – Чалый повернул ключ в замке зажигания, и двигатель отозвался низким ревом. – Это где-то в ста двадцати километрах отсюда. Если, конечно, я правильно просек, где мы теперь находимся.

– Так ведь там наверняка менты! – напомнил бывший вертолетчик. – Машины будут проверять, все такое…

– Мусора пока не знают, что мы эту точилу отмели. Я так секу, что они и про наш побег раньше, чем бунт на зоне не успокоится, тоже не узнают.

Прикинь сам, какой там сейчас кипеш! Не до нас. Пока бунт подавят, пока всех убитых пересчитают, пока личные дела поднимут… Так что пока надо уходить как можно дальше, в отрыв. А ты пока посмотри, что тут в кабине интересного….

И тут беглецам повезло еще раз. Кроме паспорта и водительского удостоверения, нелишних в побеге, Малинин обнаружил несколько комплектов добротной гражданской одежды и даже две пары запасных сапог. Притом размеры и «кишек», и «прохорей» на удивление подходили обоим беглецам.

Это было огромной удачей недавних зэков: не разгуливать же на воле в зоновских бушлатах с нашитыми бирками-фамилиями!

– Живем, – довольно резюмировал Чалый.

– Так что – вот просто так, вещи убитого носить? – пролепетал Малина.

– Ну ты и лошара! – Астафьев даже не нашел в себе сил, чтобы разозлиться на наивного спутника. – А ты как хотел? Решил со мной бежать – слушайся. Нет – сейчас рядом с водилой этой точилы в сугробе прикопаю.