Жиган против банды

Он знал, где она, и смертельно боялся прокола. Он был плохим актером, поэтому все время болтал только одни глупости. Вместо того, чтобы сделать вид, будто он поверил в версию Константина, парень стал оправдываться, юлить, задавать ненужные вопросы. Терпение Панфилова лопнуло в тот момент, когда Митя в пятый раз рассказал историю про Дом журналиста и шампанское. У Константина возникло желание тут же наброситься на Победушкина и вцепиться ему в глотку. Но здравый смысл и беспристрастная оценка ситуации заставили его предпринять последнюю попытку.

– Послушай, парень, – все еще мирно проговорил он. – Давай договоримся по-хорошему – ты рассказываешь мне, где сейчас Светлана Клебаничева, а я оставляю тебя в покое.

Митя громко рассмеялся. Он вновь обрел утраченное ранее равновесие, а вместе с этим привычный для него надменный тон.

– Я устал повторять вам одно и то же: я не знаю, где эта девушка!

«Такой стойкости можно позавидовать, – раздраженно подумал Панфилов.

– Послушай, сволочь, – он сгреб воротник рубашки Мити и притянул его к себе, – хватит валять дурака. Неужели ты все еще не понял, что я не настроен шутить?..

И чтобы журналист осознал всю серьезность его намерений, Константин указательным пальцем нащупал сонную артерию и слегка надавил на нее. В глазах Мити появился страх, его красивый рот полуоткрылся, обнажив ровные, белые зубы, кадык нервно запрыгал, а поблескивающая от пота физиономия стала серой.

– Кто вы такой? – прохрипел он.

– Мне ничего не стоит убить тебя, а ты, судя по всему, боишься этого. Но прежде, чем ты умрешь, тебе предстоит пройти через все круги ада. Ты никогда не задумывался над тем, какую боль испытывает человек, когда ему медленно, очень медленно начинают ломать пальцы?.. – Константин вполсилы сжал запястье левой руки журналиста.

Митя испуганно ойкнул, а его лицо исказилось от нестерпимой боли.

– Да, я знаю, где она… знаю… – пробормотал он.

– Ну так что же мешает тебе сделать чистосердечное признание?

– Она просила не говорить. Очень просила… Ну, я и молчал…

Этот неожиданный поворот событий заставил Константина чуть ослабить хватку:

– Выходит, она добровольно ушла из дома?

– Да. Ее никто не принуждал к этому.