Жиган против банды

Кем я к вам поступаю, агентом или сексотом?

– Аббревиатура «сексот», к сожалению, обрела некий негативный оттенок, хотя первоначально значила не что иное, как секретный сотрудник. А без секретности, сами понимаете, нашим сотрудникам ну никак нельзя. Этого требуют наши цели и задачи.

– Какие же?

– Защита конституционного строя, борьба с разведывательной и подрывной деятельностью зарубежных спецслужб. Противодействие незаконному обороту оружия и наркотических средств. Борьба с террористами и незаконными вооруженными формированиями… Может быть, все это несколько пафосно или казенно прозвучит, но для решения наших целей и задач порой недостает таких людей, как вы, Константин Петрович.

– Как сказали бы мои давние друзья, я буду работать под государственной «крышей»?

– В любом случае это лучше, чем ходить в телохранителях у какого-нибудь олигарха. Кстати, вы, наверное, заметили, что даже само это слово выходит из моды? Так вот, я предлагаю вам роль или должность вольного стрелка, вольного художника, если угодно.

– Переведите.

– Это значит, что вы вправе выполнять только ту работу, которая не противоречит вашим принципам и убеждениям.

– Любопытно, – произнес Панфилов, вытащил пачку «Кэмела» и прикурил сигарету. – И что же еще предполагается для вольного художника?

– Определенное финансовое довольствие, ну и, разумеется, конспиративная квартира в мансарде – «мастерская»…

– Что, освободилась после какого-нибудь Слепого, Святого или Шерхана?

– Какого Святого? – не понял Фалунчук.

– Да вот ехал я недавно поездом из Минска, так прихватил с собой в дорогу книжонку в мягкой обложке. Ну, знаете, из тех, что прочитал – и не жалко оставить в купе, а то и в мусор швырнуть. Так вот там главный герой, суперагент носил погоняло то ли Седой, то ли еще что-то на С… Но не в этом дело. Мне кажется, генерал, что вы чего-то недоговариваете. Доставайте из рукава карту.

– Какую карту?

– Да не топографическую, конечно. Доставайте тот козырь, с помощью которого вы предполагали, будем называть вещи своими именами, завербовать меня, заставить работать на свое управление.

Генерал Фалунчук насыпал сахару в свой дымящийся «эспрессо» и стал помешивать его.

– То, что я сейчас скажу, может показаться вам, Константин Петрович, невероятным и неправдоподобным.

– Ну, меня довольно трудно чем-нибудь удивить.

– И тем не менее.