Жиган против банды

– Тогда перейдем к делу?

– Я надеюсь, Константин Петрович, что вы успели обдумать мое предложение.

– Времени вы дали немного.

– Я надеюсь, тем не менее, что ваш ответ будет положительным.

– Отношения у меня с вашей «конторой», мягко говоря, не очень-то складывались. Это была игра в одни ворота, а если точнее, вы меня либо использовали, либо обкладывали флажками как серого хищника.

– Давайте расставим точки над «i». «Контора» наша, как вы выразились, довольно большая. Да и люди работают в ней разные.

Одних уж нет, а те далече. Все материалы, касающиеся вас, находятся в нашем подразделении, а точнее – у меня. Знать о вас отныне будут только двое – мой заместитель и я.

– Это напоминает мне игру в злого и доброго следователя. Злого отстранили, и пришел добрый. Поговорил за жизнь, предложил чайку и сигаретку…

– Напрасно вы так, Константин Петрович. Вы мне глубоко симпатичны, и я совершенно искренне предлагаю вам сотрудничество.

– Не подумайте, что набиваю себе цену, но любопытно, чем это я вам так глянулся?

– В вас есть жизненная сила и абсолютная жажда справедливости.

Вам не привыкать смотреть в вороненый зрачок ствола или видеть хищный блеск ножа. Вы умеете сломать хребет противнику, перетерпеть боль, найти силы для новой схватки.

– Просто русский Рэмбо! Чего же я, по-вашему, не умею?

– Изменять самому себе.

– Гм, пожалуй, – Константин Панфилов ненадолго задумался, словно оценивая прожитые годы, а затем продолжил разговор: – Ну, со мной все понятно: я – волк-одиночка, но вы ведь играете в команде.

Чему не изменяете вы, генерал?

– Я государственник, если хотите, – державник по убеждениям.

– И, конечно же, вас радуют изменения, которые происходят в стране с приходом нового президента?

– Несомненно. Страну рано или поздно должен был возглавить молодой и энергичный лидер…

– Особенно лидер, прошедший такую славную школу. Может быть, вы служили вместе с ним в Германии или в Питере?

– Это не имеет отношения к предмету сегодняшнего разговора.

Но когда-нибудь я расскажу вам подробнее и о себе, и о своей службе. В пределах дозволенного, конечно.

– И все же, хотя бы в нескольких словах. Я ведь должен представлять, за какую команду вы предлагаете мне играть, – сказал Панфилов и, видя некоторую нерешительность собеседника, добавил: – Вы ничем не рискуете, генерал, – я умею держать язык за зубами.

– Пожалуй, вы правы, Константин Петрович.