Жиган против банды

Увидев перед собой Панфилова, вскочила и, судорожно озираясь, быстро пролепетала:

– А где эти козлы?

– Успокойтесь, все в порядке: они отключились, и, надеюсь, надолго.

Константин погладил девушку по руке и, заметив, что ее тело сотрясает мелкая дрожь, крепко обнял.

Несколько секунд Наташа тупо смотрела прямо перед собой, прижимаясь к Панфилову, а затем обхватила его за шею и заплакала. Сквозь непрерывные всхлипывания Константин смог уловить только бессвязные ругательства и клятвенные заверения, что обращаться в милицию Наташа не собирается.

Только после этого Панфилов вспомнил, что девушка по-прежнему считает его следователем прокуратуры. От этой мысли ему стало смешно.

– Не хотите, не обращайтесь, – улыбнулся Константин. – Но если вам нравится, когда вас избивают, ради бога, терпите.

– Мне не нравится, но я не хочу иметь никаких дел с вашей конторой! – безапелляционно заявила Наташа и вдруг резко отстранилась и с негодованием спросила: – Интересно, а как вы попали в мою квартиру?!

– Через дверь.

Конечно, я вошел без приглашения, но, как мне показалось, вовремя. Или нет?

Наташа мрачно кивнула.

– Не вы один имеете дурную привычку являться в гости без приглашения. Но, честно говоря, я только приветствую вашу невоспитанность. Если бы не вы, эти сволочи меня бы точно изнасиловали, а потом укокошили.

– Интересно узнать – за что?

Наташа хитро прищурилась.

– За что изнасиловали бы? – с иронией уточнила она и профессиональным жестом забросила ногу на ногу, на мгновение оголив свои самые интимные места.

Подперла остреньким кулачком подбородок с ямочкой и повела нарисованными бровями. – Вообще-то, я могу и обидеться. Глупый вопрос, товарищ следователь. На вашем месте…

– Ты пока не на моем месте, – отрезал Константин.

Эта самоуверенная соплюшка начинала действовать ему на нервы – еще несколько минут назад она умирала от страха, а теперь откровенно пыталась его соблазнить.

«Выпороть бы ее по голой попке, – подумал Панфилов.

 – А потом отдать на воспитание деду-чекисту».

Видимо, Наташа обладала редким даром читать чужие мысли. Или просто тонко чувствовала перемену настроения собеседника. Во всяком случае, она мгновенно ощетинилась, при этом громко фыркнув и втянув голову в плечи.

– Заявление я все равно не напишу! – тоном, не терпящим возражений, проговорила она. – А ваши слова не стану подтверждать даже под угрозой расстрела.