Жиган

Архип успел шепнуть на ухо Константину:

– Шмон.

Прапорщик, до слуха которого донесся посторонний звук, тут же заорал:

– Молчать! Разговоры прекратить! В коридор по одному!

Пришлось подчиниться и выйти, заложив руки за спину.

– Лицом к стене!

В коридоре находилось человек десять в такой же зеленой униформе, но с погонами сержантов и рядовых. После того как заключенные выстроились у стены, прапорщик скомандовал:

– Произвести обыск!

Группа разделилась. Несколько человек вошли в камеру и стали перетряхивать ее с потолка до пола.

Оставшиеся в коридоре шмонали заключенных: выворачивали карманы, ощупывали одежду, заставили снять ботинки и даже носки. Тех, кто, по мнению шмональщиков, слишком медленно выполнял команды, награждали увесистыми тычками под ребра и по ногам. Если не считать ставшей уже привычной грубости, шмон проходил спокойно.

Камера, в которой сидел Панфилов, была бедной – ни денег, ни чая, ни игральных карт найти не удалось. Под досками настила обнаружились лишь несколько спичек.

Об этом и крикнул из камеры один из солдат.

Прапорщик, остававшийся все это время в коридоре, был явно недоволен результатами обыска.

– Что, радуетесь? – с искренней злобой сказал он, обращаясь к заключенным. – Напрасно.

У Архипа нашли огрызок карандаша. Прапорщик тут же стал придираться.

– Это что такое? У вас, оказывается, писатель есть?

– Карандаш не запрещено иметь, гражданин начальник, – глухо произнес Архип, при этом он чуть отвернул голову от стены.

– А ну-ка заткнись, шелупонь! – заорал «кусок».

 – Щас как шваркну по репе, мозги по стенке растекутся!

Архип затих, не желая получить удар дубинкой по голове. Молчали и остальные. Кому же охота связываться с дураком?

Панфилову тоже врезали пару раз по почкам, но не так чтобы слишком сильно. Прапорщик, явно испытывавший зуд в руках, то и дело покрикивал на подчиненных. Те, по его мнению, не проявляли должного рвения.

– За толканом ищите.

– Нет там ничего, товарищ прапорщик. Уже два раза смотрели.

– А в бачке?

– Смотрели, товарищ прапорщик.

– Сержант, смотри в толкане.

– Как смотреть?

– Руку туда засунь, урод. Первый день замужем, что ли? Всему вас учить надо!

Боец, закатав рукава гимнастерки до локтя, засунул ладонь в отверстие унитаза и принялся шарить там пальцами. Наконец после безуспешных поисков он вытащил руку и принялся брезгливо стряхивать воду.

– Ничего нет, товарищ прапорщик.

– Плохо ищете, сукины дети. Должно что-нибудь быть.