Жиган

Кому собирался сбывать похищенное?

– Я же говорил вам, – с ударением на последнем слове сказал Константин, – еще на первом допросе. Машину взял по глупости, решил покататься. Никому сбывать не собирался.

– Значит, по глупости украл у хозяина автомобиля ключ, сделал слепок, потом ключ вернул, со слепка смастерил дубликат и в пять часов утра отправился угонять машину, чтобы покататься. Я все правильно понял?

– Как хотите, так и понимайте, – пожал плечами Константин.

– Все это туфта, выражаясь вашим языком. Горбатого лепишь, Панфилов? Ты жизнью рисковал, когда от милиции уходил.

Зачем?

– Люблю рисковать. Еще с Афгана.

– На свое героическое прошлое напираешь?

– Вы спросили, я ответил, – не вдаваясь в подробности, сказал Панфилов.

Дубяга расценил эти слова как личный вызов. Лицо его скривилось в гримасе, напоминающей подобие улыбки, маленькие глазки буравчиками впивались в обвиняемого.

– Герой, значит? Что это за невезуха со мной происходит? Как только получаешь новое дело – сразу с героем встречаешься.

Один геройски взял квартиру, другой геройски приставил нож к горлу беззащитного прохожего, третий машину угнал с риском для жизни. Кругом одни рисковые парни. А мы, крысы кабинетные, только спим и видим, как бы это героев-интернационалистов за решетку упрятать. Так, что ли, получается?

– Я этого не говорил, – Константин принял вызов. – Вы сами это сказали.

– Не говорил, но думаешь. По физиономии твоей вижу.

– Думать я могу что угодно. На мои мысли у вас права нет.

– Ишь как заговорил.

Значит, не хочешь пойти мне навстречу? Подельников своих выдавать не собираешься? А ведь чистосердечная помощь следствию смягчает вину, как тебе хоpошо известно.

– Виноват – буду отвечать. Больше мне сказать нечего.

– Что ж, ты сам хозяин своей судьбы. Но запомни, Панфилов, я оставляю дверь открытой. Пока продолжается следствие, у тебя еще есть шанс. Потом дело будет передано в суд, где от меня уже ничего не зависит. Прокурор будет требовать наказать тебя по всей строгости советских законов.

Суд обычно идет навстречу пожеланиям прокурора. И хотя у нас самый гуманный суд в мире, снисхождения тебе ждать не придется. Чему ты улыбаешься?

– Так, фильм один вспомнил. Да здравствует советский суд, самый гуманный суд в мире!

– Ничего смешного. По твоей 148-й статье за похищение автомобиля в корыстных целях получишь ты свои семь лет. А что с тобой случится за эти семь лет, никто не знает.

– Это верно, – неожиданно согласился Константин.