Здесь стреляют только в спину

Липкин пробудился раньше прочих и несколько озадачился, не найдя в соседнем спальнике Боголюбова. Под деревце пошел, решил он. Однако через пару минут спальник продолжал пустовать. Значит, дело серьезнее, решил Борька, по-крупному случилось. Но майор не возвращался. Спальник не выглядел мятым. На ощупь оказался холодным. «Не ложился!» – прозрел Борька. Оглядел окрестности и, не найдя пропавшего вожака, принялся будить народ. Кто-то вспомнил, что во время отбоя майор сидел у костра, угрюмо смотрел в огонь и на покой не собирался.

Его нашли в соседнем овражке под кустом лещины – метрах в пятнадцати от лагеря. Там туман стелился особенно густо, и Люба Невзгода, отважившаяся в него спуститься, не сразу поняла, что наступила на руку. А когда поняла, что нашла, стала кричать. Майор лежал ничком, вывернув голову, правую руку вытянув вперед. Описывать реакцию людей не имеет смысла. Самый сдержанный в нашей компании – Турченко – оттеснил Невзгоду, присел, перевернул тело. Лицо майора искажала судорога – линия смерти от левой скулы к правому виску.

– Холодный… – Турченко вернул тело в исходное положение и, не вставая с колен, обозрел нас, застывших полукругом. – Интересная штука получается, коллеги. Мы не в «последнего героя» играем, нет?

– Ч-черт… – прошептал Усольцев.

– Он хотел с кем-то поговорить, – глухо вымолвил Сташевич.

– Он поговорил, – невесело хмыкнул Липкин.

– Ты хочешь сказать, его смерть не случайна? – пробормотала Невзгода.

– Случайна, – поднялся с земли Турченко. – По голове его не били, следов крови нет. Внезапный сердечный приступ – в этом нас хотят убедить. Давайте думать: принимаем предложенную версию или ищем другую.

– Ты не прав, Саша, – возразила Невзгода. – Описано множество случаев, когда здоровые крепкие мужики, ни разу не обращавшиеся к врачу, умирают от внезапной остановки сердца. Наш двигатель непредсказуем. Майор мог пойти по нужде, спустился в лощину и почувствовал себя плохо.

– А я разве спорю? – удивился Турченко.

Я не стала дожидаться, пока они на меня уставятся.

– Майор скончался от удушья, – тихо поведала я. – Только асфиксия может до такой степени исказить лицо. У людей, умерших от инфаркта, остается гримаса боли… Но это не пытка. Иногда они могут позвать на помощь… Да, я вижу, его не душили, на шее нет следов.