Здесь стреляют только в спину

А потом рвануло так, что я вторично лишилась чувств…

* * *

Перед глазами расплывался и дрожал иконописный лик Борьки Липкина – почему-то в оранжевой рамочке.

– Мы тебя потеряли и вновь обрели, Дашка, – бормотал он, заикаясь, и ощупывал меня – зачем?

Я решила приподняться. Лучевая кость правой руки пронзительно ахнула. Я упала на спину, завыла.

– Возьми платок, вытри ей нюшку, – предложил женский голос, и что-то заворочалось в мокрой траве. – Посмотри, она нос расквасила.

– Давай, – согласился Борька.

Я закрыла глаза. Убыстрялась веселая карусель. Влажная ткань прошлась по моей физиономии. «Гигиеническую» процедуру сопровождало сопение – я покорно ждала и не дергалась.

– Ты страшна, как фильм ужасов, Дашка, – радовал меня Борис. – Но в целом молодчина, не сдалась. Ты только не реви, ладно? Сейчас глазки вытрем… О-го-го, синячище! – Он присвистнул. – А что? Смелое цветовое решение. Как это ты сумела?

– Болит, – прошептала я. – Знаешь, как болит, Борька… И нос болит… И рука… И нога, кажется…

– Пройдет, Дашок, но постарайся больше себя не калечить.

Борька закончил процедуру и отодвинулся. Мой детский лепет на лужайке его не тронул. Он активно завозился и стал куда-то переползать – по-видимому, к обладательнице женского голоса.

– Эй, братва, – отрывисто пролаял Усольцев, – я вам говорил, что скоро туча пройдет? Полюбуйтесь!

Но со свистом, черт подери, мы ее не продырявили! Застряли где-то.

– Что-то случилось? – прошептала я.

– Вертолет упал, – не сразу, но в тему разъяснил Борька.

– Мы… уже не полетим на нем? – Я, должно быть, глупела на глазах.

– Сомневаюсь. – Борька помолчал. – Он догорает.

Я сделала новую попытку приподняться. В отличие от правой руки левая не ахнула. Я перевернулась на живот и подтянула под себя колено.

– Интересно, – хмыкнул Борька, – у нас в стране еще остались неупавшие «Ми-8»? В прошлом году разбилось одиннадцать штук, в этом, если память не подводит, четырнадцать… Хотя нет, уже пятнадцать.

Все это было нелепо, грустно, драматично. Пламя доедало обшивку вертолета. Расквашенный нос (совсем как мой) представлял печальное зрелище. Кокпит наизнанку, стекла выбиты. Хвостовую часть и продольные стабилизаторы сбило деревьями.