Залетный фраер

Бондарович и Михеев, как по команде, опустили головы и принялись изучать носки своих начищенных до блеска ботинок. Оба были бледны и угрюмы, но явно не врубались, по какой причине полковник вышел из себя.

Глядя на их коротко стриженные макушки, Бушенков вздохнул – что толку орать на этих недоделанных? Надо принимать их такими, каковы они есть, и строить свои планы исходя из имеющихся фактов.

– Ну хоть личность его установить удалось?.. – смягчив тон, спросил он.

– В нашей картотеке он не значится, – не поднимая глаз, ответил Михеев.

Ни слова не говоря, полковник снял телефонную трубку.

– Аринин все еще на месте?.. Пусть зайдет ко мне.

Михеев и Бондарович настороженно переглянулись. Бушенков знал, что они недолюбливают капитана Аринина, занимавшего в их отделе должность штатного аналитика, и за глаза называют его «белой вороной», «маменькиным сынком», «бездельником». При желании Бушенков мог бы поставить этих зарвавшихся хамов на место, но не считал нужным делать это. Здоровая конкуренция в отделе, по его мнению, была одной из составляющих успеха…

Аринин появился через три минуты – стройный, подтянутый, одетый с иголочки и с неизменной улыбкой на тонких губах.

– Вызывали? – спросил он, аккуратно прикрыв за собой дверь. На своих коллег, сидевших на диване, он даже не глянул. Похоже, неприязнь была обоюдной.

– Иди сюда… – Бушенков перелистал рапорт и, отыскав фотографию неизвестного, протянул ее Аринину. – Нужно установить личность этого человека.

Несколько секунд Аринин всматривался в снимок, а затем уточнил:

– На него есть какие-нибудь данные?

– Он не местный.

– В каком конкретно месте его потеряли? – спросил Аринин, продолжая разглядывать фотографию.

– Рядом с ГУМом примерно в час дня. Предположительно влился в ряды демонстрантов.

– К какому сроку требуется установить его личность?

– Чем быстрее, тем лучше… Завтра часам к двенадцати сделаешь?

– Постараюсь, – кивнул Аринин. – Разрешите идти?

– Иди!

Когда капитан вышел, Бушенков переключил свое внимание на Бондаровича и Михеева, весь разговор просидевших тихо, как мыши над крупой. На их абсолютно непроницаемых физиономиях не отражалось ни единой эмоции.

«Твою мать, ну и что же мне с ними делать?..