Закрытая информация

Григорий обеспечил охрану, стянув к профилакторию дюжину патрульных машин, об остальном позаботились новые подчиненные Хрунцалова – бывшие исполкомовские работники, переименованные на новый лад служащими мэрии…

Старший следователь капитан милиции Баранов надиктовывал свежеиспеченному выпускнику юридического факультета Кириллову текст протокола осмотра места происшествия.

Он не без внутреннего злорадства наблюдал, как прыгает ручка в нервно подрагивающих пальцах начинающего сыщика.

– Дыши глубже, Славик! – нарочито бодрым голосом произнес капитан.

 – Твое первое значительное дело – и сразу такая фигура. – Он картинным жестом указал на труп Хрунцалова. – Прославишься. В газетах о тебе напишут, – издевался Баранов, стараясь отвлечь самого себя от мрачных мыслей.

«Если дело у меня не заберут – хана! Повесят всех собак на Баранова, сделают козлом отпущения, – оценивал шансы капитан. – Однако Хрунцалов чепухой не занимался и на мелочи не разменивался. Кому-то крутому не в масть лег.

Раз так отделали, значит, серьезная каша заварилась, и тебе, Баранов, ее расхлебывать выпало. Как бы самому не захлебнуться».

– Налюбовался, студент? – он зло окликнул остолбеневшего парня, который не мог отвести глаз от голой туши покойного.

– Я что? Я ничего, – промямлил тот.

– Пиши! Протокол осмотра места происшествия от такого-то числа… Какое, кстати, у нас с утра?

– Пятнадцатое февраля.

– Пятнадцатое… – задумчиво повторил капитан, комкая сигаретную пачку, – будь оно неладно!

– Не слышу, Марк Игнатьевич.

– Это я не тебе! – повысил голос капитан. – Давай дальше, Славик… – Он набрал в грудь воздуха: – Старший следователь следственного отделения Управления внутренних дел капитан милиции Баранов Марк Игнатьевич на основании сообщения дежурного по УВД об обнаружении трупа с участием эксперта-криминалиста лейтенанта милиции Хотимова Алексея Васильевича, старшего инспектора уголовного розыска Липина Валентина Ивановича… Успеваешь? – спросил капитан, затягиваясь сигаретой.

– Успеваю, – откликнулся стажер.

– …в присутствии понятых… – продолжал Баранов. – Поставь двоеточие, – приказал он. – Мать! Как фамилия?

Вопрос адресовался бабе Клаве, сидевшей в раздевалке, привалясь спиной к шкафу. Именно она вызвала милицию.

– Чья? – старуха попыталась подняться. – Моя?

– Сиди, мамаша! – остановил ее Баранов. – Твоя, конечно! Свою я знаю.