Закрытая информация

Сколотив первоначальный капитал, Хрунцалов вернулся в родной город. Изрядно потолстевший, с загривком, наплывавшим на воротник модного пиджака цвета морской волны, поигрывая шикарной кожаной визиткой, он вваливался в кабинеты директоров оптовых баз, магазинов и предприятий. Опустив грузные телеса в кресло, Петр Васильевич интересовался, как идут дела, и сразу же предлагал сногсшибательные сделки.

Официально он считался представителем фирмы, обслуживающей старательские артели, добывавшие золото для страны на Колыме и иных местах бескрайнего Севера.

Слово «золото» производило магическое действие на начальников всех рангов. Хрунцалов без труда выбивал нужные подписи, получал товар в кредит. Когда наступало время платить по счетам, он объяснял задержку банковской неразберихой, происками транспортников, не доставивших груз к указанному сроку, и другими обстоятельствами.

Кое-кто открыто стал называть Петра Васильевича мошенником. Вскоре им пришлось пожалеть об этом.

Первым пострадал слишком въедливый корреспондент городской газеты, опубликовавший фельетон о предприимчивом земляке и доверчивых директорах предприятий.

Журналиста встретили у подъезда собственного дома трое неизвестных. Они завели его в кабину лифта и катались вместе битый час. Кабина после этой прогулки напоминала цех скотобойни в конце рабочего дня.

Изувеченного парня заштопали хирурги, порекомендовав вести более спокойный образ жизни подальше от этого города. Газета напечатала извинения в связи с публикацией непроверенных сведений.

Персоной коммерсанта заинтересовались служители закона. Начальник Управления внутренних дел взял под личный контроль ход следствия по делу об избиении журналиста, заодно поручив парням из отдела по борьбе с экономическими преступлениями проверить предпринимательскую деятельность Хрунцалова.

Тучи над головой Петра Васильевича сгущались. Он и сам некстати подставился…

Обмыв на природе, как полагается, удачную сделку с директором продторга, Хрунцалов в компании нескольких особ возвращался в город. Он сам нетвердой рукой вел новенькую «девятку» престижного цвета «мокрый асфальт» по Ленинградскому шоссе.

Как на грех, допотопный рейсовый автобус, курсировавший между деревнями и городом, заглох на трассе.